Эссе о Гите

Эссе о Гите - I

Sri Aurobindo, "Essays on The Gita", SABCL, vol.13

Из Главы III

Человеческая Природа как Ученик

Гита провозглашает, что деяния духовно освобождённого человека должны побуждаться не желаниями, но быть направленными на благо мира, его управления, чтобы вести его в направлении, назначенном миру Богом. Этот иллюзорный мир, в котором пребывают люди, не готовые к духовному освобождению, должен быть поддержан духовно освобождённым человеком таким образом, чтобы помогать людям делать их обычный труд и вдохновлять их трудиться, невзирая на то, что работа выполняется в духе неведения и привязанности к результатам труда.

На первый взгляд, такая позиция покажется жалкой и убогой и высокоустремлённый человек скорее выберет божественное вдохновение Вивекананды. Но если мы согласимся, что мир это направляемое Богом устремление Природы в человеке к Богу, и речь идёт о трудах, в которых сам Господь Гиты принимает участие, ничего при этом не приобретая и ничего не теряя, тогда истинно глубоким смыслом наполнятся слова Гиты. Участвовать в такой божественной работе, жить для Бога в мире должно быть истинной целью для кармайогина; жить для Бога в мире и способствовать тому, чтобы Божественное могло проявить себя всё больше и больше, и мир мог продвигаться вперёд, какой бы тёмный путь не был избран для него, и, таким образом, приближаться к божественному идеалу.

Все виды человеческой деятельности должны быть тем, в чём Бог-Знание пребывает. Всё, совершаемое отдельной личностью, вся общественная работа, деятельность разума, сердца, тела, всё принадлежит ему, но не ради его самого, а ради Бога, пребывающего в мире, во всех людях, чтобы эти люди могли идти вперёд, так же, как он сам продвинулся вперёд, путём трудов, открывая Божественное в самих себе. Внешне его действия могут мало чем отличаться от обыкновенной человеческой деятельности; участие в управлении страны или в битве, быть наставником или мыслителем, вся коммерческая деятельность, свойственная людям может быть его поприщем;

Но вся его деятельность должна совершаться в совершенно ином духе, принципиально отличном от обычных побуждений людей, и этот дух неотразимо влечёт и поднимает людей вверх, по направлению к его собственному уровню сознания, как сильный рычаг, поднимающий массы людей ввысь на пути восхождения.

Духовно освобождённым человеком является тот, кто вознёс своё сознание до сознания божественной природы, и его действия должны быть в согласии с божественной природой. Ни динамизм кинетического человека, ни свет аскетического недеяния, ни страстная натура деятельного человека, ни равнодушное мировозрение философа не обладают совершенством божественного идеала, который берёт за свою основу природу Пурушоттамы и объединяет все божественные возможности.

Кинетического человека не удовлетворяет идеал, не связанный с исполнением целей его космической природы и взаимодействием трёх начал этой природы, человеческой деятельности, включающей разум, сердце и тело. Потому что такова природа его натуры, его дхарма, и он не может найти удовлетворение в чём-то, что не связано с его природой. Каждое существо привязано к своей природе и в ней осуществляет своё стремление к совершенству. Понятие совершенства для человека должно быть связано с человеческой природой; и каждый человек стремится к нему согласно своей натуре, своей свадхарме, но в жизни и в действии, а не избегая их.

Гита говорит, что в такой деятельности присутствует истина; воплощение Бога в человеке, Божественная игра в природе жизни являются частью идеального совершенства. Но если вы ищете совершенство только во внешнем проявлении жизни и деятельности, вы никогда не обретёте его; потому что тогда вы будете не только действовать согласно своей природе, что само по себе является необходимым для достижения совершенства условием, но вы также будете вечно находиться в подчинении – и это является условием несовершенства – у его двойственностей, предпочтений и отвращений, наслаждения и боли, и особенно у его раджастической природы с её основным принципом желания и его спутниками гневом, грустью и тоской... Чувства, эмоции и разум – источники этой вечной причины несовершенства, и, тем не менее, не выходя за пределы этих чувств и разума, этой игры низшей природы, вы будете искать совершенство! Все усилия напрасны. Прежде всего, вы должны подъять и вывести ваше сознание за пределы этой низшей природы к тому, что превосходит три Гуны, к тому, что основано на высшем принципе, к душе. Только тогда, когда вы обрели покой души, вы способны совершать свободную и божественную деятельность.

pp.17-26

Из Главы VI

Человек и Битва Жизни

Бхагават-Гита принимает физическую реальность войны, которая претит высоким устремлениям души к миру в себе и не приносить вреда извне, и пытается разрешить этот конфликт между мировозрением души и необходимостью действовать, найти равновесие, являющееся основой гармонии и трансцендентности.

Человек проявляет себя на арене жизненной битвы повинуясь природе преобладающих в нём сил. Существуют три основных вида мировой энергии, а, следовательно, и человеческой природы, саттва, характеризующаяся стремлением к равновесию, знанию и удовлетворению, раджас, проявляющая себя страстью, действием и борьбой чувств, и тамас с его неведением и инерцией.

Человек, в котором тамасическая природа преобладает, не столько противостоит вихрю мировой энергии, сколько отдаёт себя в её полное распоряжение, он несом потоком жизни в бессознательном подчинении ему. Такой человек хочет только как нибудь уцелеть, и окружает себя крепостной стеной привычных, повторяющихся изо дня в день мыслей и занятий.

Тот, в ком раджас наиболее проявляет себя, бросается в гущу жизненной битвы и пытается использовать борьбу сил в своих собственных эгоистических целях, завоёвывать, уничтожать, преобладать и наслаждаться. Битва жизни становится для него источником наслаждения и страсти, он любит действовать и пытается добиться влияния и власти.

Саттвический индивидуум ищет посреди раздора и борьбы сил принцип закона и справедливости, равновесие, мирное и гармоничное существование.

Но, в конечном итоге, наступает момент, когда человека не удовлетворяет более ни один из путей, предложенных Природой, и он начинает искать нечто иное, более высокое, преобладающее и стоящее над Природой мировых сил, и, следовательно, способное действовать, не будучи вовлечённым затронутым своей деятельностью. Он стремится к совершенному покою и абсолютной независимости своего существования. Такое стремление ведет к отречению от мира, санньясе, принципом которой является равновесие и отказ от мирских страстей и желаний. Именно такое отношение и стоит за внезапным решением Аржуны покинуть поле битвы в разгар великого сражения, оставить свою героическую судьбу воина на поле Курукшетры. Весь принцип действия теряет для него свою привлекательность, и недеяние и отречение от прежней жизни видятся ему единственно приемлемыми.

Однако, голос его Божественного Наставника призывает его к внутреннему превосходству, а не к отказу от необходимости действовать в материальном мире.

pp.43-52

Глава XI

Труды и Жертвоприношение

Йога разумной воли и её кульминация в Брахмическом статусе содержит в себе суть учения Гиты, - её доктрины трудов, не следующих побуждениям желаний и не привязанных к плодам своим, равнозначности, отказа от внешнего отречения, посвящение себя Божественному, но всё это пока изложено в общих чертах и без достаточной ясности. Основное ударение ставится на удаление воли от обычного побуждающего мотива человеческой деятельности, желания, из человеческого темперамента мысли, во всём ищущей чувство, и воли с её страстями и невежеством, и их привычного обычая формировать и следовать беспокойным разветвлениям идей и желаний, сменив всё это на лишённый желаний покой и бесстрастную безмятежность Брахмического равновесия. Аржуна внимает этому, будучи знаком с провозглашаемым Кришной учением, которое указывает человеку на путь знания и отречения от обычной жизни и деятельности, как на метод достижения совершенства. Разум, отказывающийся от чувства и желания и человеческой деятельности, обратив себя к Высшему, к Единому, к бездеятельному Пуруше, к недвижному, непостижимому Брахману, в этом состоит суть непреходящего знания.

Здесь нет места для деятельности, потому что человеческая деятельность исходит от Неведения, действие является противоположностью знания; источник его – желание, и плоды его порождают зависимость. Это ортодоксальная философическая доктрина, и Кришна вторит ей, когда говорит, что Йога знания далеко превосходит труды. И, тем не менее, он настаивает на совершении трудов, как необходимой части Йоги; так что создаётся впечатление, что он противоречит самому себе. И, более того, хотя некоторые виды трудов насущных являются ежедневной необходимостью и могут быть сведены до минимума, здесь речь идёт о деятельности, полностью противоречащей высшему знанию, безмятежности и недвижному покою пребывающей в блаженстве души,- деятельности страшной, чудовищной, кровавому раздору, беспощадной битве, колоссальной, по масштабу своему, резне.

И, однако, именно это втолковывается Аржуне, и именно к этому призывает Кришна, объясняя необходимость участия в кровавой битве учением о внутреннем покое и равнозначности, лишённой желания, и о статусе Брахмана! Здесь мы встречаемся с явным противоречием. Аржуна жалуется, что ему предлагают противоречивую и смущающую разум доктрину, вместо ясного, трудного и однозначного пути, следуя которому, человеческий разум сможет прямо идти к высшему благу. В ответ на это возражение Гита развивает более ясную и позитивную доктрину Трудов.

Прежде всего, наставник объясняет различие между двумя путями, ведущими к спасению, на которых человек в этом мире может сконцентрировать свои усилия, Йога знания и Йога трудов, одна из которых преследует путь отречения от работ, как препятствия к спасению, другая видит совершение трудов средством для спасения души.

Он ещё не настаивает на слиянии этих двух путей, но показывает, что отречение Санкьяс, физическое отречение Саньяса, не только не единственный путь, но также и не лучший путь. Nai / scarmya, покой и оставление работ, это, без сомнения, то, что должна обрести душа, Пуруша, так как Пракрити совершает работы. И душа должна подняться выше своего участия в деятельности всего существа и обрести свободную безмятежность и равновесие, наблюдая за действиями Пракрити, не будучи затронутой ими. Это, а не приостановление работ, совершаемых Пракрити, именно то, что имеется в виду, когда Гита говорит о nai / skarmya души.

Поэтому, ошибкой является полагать, что, отрекаясь от любого вида деятельности, можно обрести и наслаждаться бездейственным состоянием души. Не только не достаточно просто отречься от трудов, но это также и не является путём к спасению.

«Не отказом от трудов человек наслаждается бездействием, не простым отречением (от работ) он обретает совершенство», - для сиддхи, для достижения целей его дисциплины с помощью Йоги.

Но, по меньшей мере, это должно быть необходимо, должно быть незаменимым средством, в противном случае, каким образом душа может избежать вовлечения в деятельность Пракрити, если эта деятельность будет продолжаться? Как могу я сражаться, не думая и не ощущая в душе, что я являюсь тем человеком, который сражается, не помышляя о победе и не боясь поражения? Учение Санькьяс говорит о том, что разум того, кто участвует в деятельности Природы, пронизан эгоизмом, неведением и желанием и, поэтому, стремится к действию; напротив, если разум оставляет действие, тогда деятельность должна прекратиться вместе с неведением и желанием. Поэтому, отречение от обычной жизни и деятельности является необходимым условием, неизбежным процессом и незаменимым средством для достижения совершенства. Это возражение исходит из настоящей логики и, хотя Аржуна и не выражает его открыто, но оно присутствует в его размышлениях, как показывает его следующее высказывание, которое его Учитель немедленно предвосхищает. Нет, говорит он, такое отречение не только не является необходимым, но и совершенно невыполнимо. «Потому что никто не может провести единый миг без работы, каждый должен трудиться, беспомощный перед лицом Пракрити».

Замечательно, с какой силой воспринимает Гита величие космического действа и вечную деятельность и силу энергии космоса. Человек во плоти, существующий в материальном мире не может прекратить действие даже на секунду, даже на миг; само его существование есть непрекращающаяся деятельность; вся вселенная является действом Бога, сама жизнь есть Его движение.

Наша физическая жизнь, удовлетворение её насущных потребностей, её течение является путешествием, странствием тела, и оно не может быть совершено без действия. Но, даже в том случае, если бы человек мог оставить своё тело без заботы о нём, если бы он мог стоять, недвижный как дерево или же сидеть недвижно как камень, физическая недвижность не спасла бы его от рук Природы; он не освободил бы себя таким образом от её свойств. Потому что не только наша физическая жизнь и деятельность имеются в виду под словом «труды», являются кармой; наше ментальное существование также обладает необыкновенно сложной и деятельной природой, оно является даже большей и более важной частью деятельности энергии, не знающей покоя, - которая есть причина и направляющая сила всей физической деятельности. Поэтому, мы ничего не достигнем, если мы будем отказываться от физической деятельности, оставляя без изменений её источник, деятельность ментальную.

Действия нашего тела, даже деятельность разума сами по себе не являются причиной зависимости. Основной причиной является могучая сила Природы, которая добьётся своего и развернёт свою деятельность на своём великом поле разума и жизни и тела, опасность в ней представляет власть её трёх гунн, цель которых смутить, запутать разум и таким образом замутить душу. Именно это, как мы увидим позднее, является основной проблемой действия и освобождения для Гиты. Будь свободен от смущения и путаницы трёх гунн и действие может продолжаться, как ему и должно, даже наиболее яростное и грандиозное действо, не имеет значения, потому что ничто не затрагивает Пурушу, душу, которая обретает nai / skarmya . Но Гита пока не затрагивает всю глубину этой темы. Так как разум является инструментом сил Природы, которые являются причиной действия, и бездействие невозможно, необходимым и рациональным, правильным путём является контролируемая деятельность субъективного и объективного организма. Разум должен обрести контроль над чувствами, будучи орудием разумной воли, и тогда органы действия должно использовать для действия, но для действия, совершаемого как Йога.

Но в чём заключается суть самоконтроля, что подразумевается под деятельностью, совершаемой как Йога, Кармайогой? Это означает отсутствие привязанности, совершать работы без тяготения разума к объектам чувств и плодам труда. Не совершенная бездеятельность, которая является ошибкой, заблуждением, самообманом, невозможностью, но полновесная деятельность, совершаемая свободно без подчинения чувству и страстям, лишённая желания и привязанности к работе – является первым секретом совершенства. Совершай труды свои, подчиняя свою природу самоконтролю, говорит Кришна, niyatam kuru karma tvam. Я говорил, что знание, разумение превосходит работы, но я не имел в виду, что бездействие превосходит действие, истинно противное, karma jyayo akarma nah. Потому что знание не означает отречение от работ, оно означает равнозначность и отсутствие привязанности к желанию и объектам чувств, и оно означает равновесие разумной воли в Душе, свободной и подъятой высоко над низшими инструментами Пракрити и контролирующей деятельность разума и чувств и тела властью знания своей истинной природы и чистого блаженства духовной реализации, nyatam karma.

Санкья исходит из того, что она видит божественный статус неизменным и бездейственным Пурушей, которым на самом деле является каждая душа, и видит противостояние между бездеятельностью Пуруши и деятельностью Пракрити; поэтому, она логически приходит к прекращению всех трудов. Йога исходит из своего видения Божественного Ишварой, Властелином над деятельностью Пракрити и поэтому, стоящим над ней, её логическим заключением является не приостановление всех работ, но превосходство души над ними и её свобода во время совершения трудов.

pp.98-106

Глава XII

Значение Жертвоприношения

Тайный символизм древних мистиков Веды, поэтически точный, даёт нам совершенно ясную и детальную интерпретацию значения слова yajna (жертвоприношение, санскр.) на языке Гиты, которое указывает на психологический характер жертвоприношения, разъясняемого этим учением. В древней системе Вед всегда присутствовал двойной смысл, физический и психологический, внешний и символический, внешний обряд жертвоприношения и внутренняя его суть.

Под жертвенным огнём, agni, подразумевается отнюдь не физическое пламя, но brahm'agni , огонь Брахмана, внутренний Agni, в который бросается жертвоприношение; огонь – это самоконтроль или же очищенное деяние чувств, или витальная энергия дисциплины, целью которой является контроль над витальным сознанием с помощью контроля над дыханием, свойственное Раджа-йоге и Хатха-йоге, или это огонь познания своей высшей природы, огонь наивысшего жертвоприношения. Пища, оставшаяся от жертвоприношения, является, согласно словам Гиты, нектаром бессмертия, amr'ta, оставшимся от подношения; здесь мы встречаемся с древним символизмом Вед, в котором вино Сомы являлось физическим символом amr'ta, несущий бессмертие восторг божественного экстаза, добытый в результате жертвоприношения, используемый в качестве подношения богам и выпиваемый людьми.

Само подношение, являясь формой выражения его энергий, физической или психологической, приносится им в жертву деянием тела или разума богам или Богу, Атману или универсальным силам, Высшему Сознанию в себе или в человечестве и во всём сущем. Это сложное определение значения слова Yajna начинается с обширного и детального определения, в котором провозглашено, что деяние и энергия, и предметы жертвоприношения, дающий и принимающий жертвоприношение, цель и объект жертвоприношения, всё это есть единый Брахман. «Брахман - дающий, Брахман – пища, приносимая в жертву Брахманом в Брахман-огонь. Брахман есть то, что обретается посредством самадхи в Брахман-деянии.» 

Вот что является знанием, пребывая в котором освобождённый человек должен совершать жертвоприношение трудами. Это то самое знание, что было провозглашено в древних Ведах: «Я есть Он», «Истинно то, что всё есть Брахман». Это знание абсолютного единения; это Единый проявляет себя тем, кто совершает деяние и самим деянием, и объектом деяния. Универсальная энергия, в которую излито деяние, есть Божественное; энергия подношения в жертвоприношении есть Божественное; дающий подношение – само Божественное в человеке; деяние, работы, само жертвоприношение являются Божественным в движении, в деятельности; целью жертвоприношения является обрести Божественное. Для того, кто владеет этим знанием, живёт в нём и действует в нём, не может быть зависимости от работ, его деятельность свободна от личных и эгоистических мотивов; есть только божественный Пуруша, действующий в божественной Пракрити в Себе самом, принося всё в огонь космической энергии Своего Сознания, в то время, как знание и обладание Его божественным бытиём и сознанием, душой, слитой с Ним воедино, является целью всей этой Богом направляемой деятельности. Знать это и жить и действовать в этом едином сознании означает быть свободным.

Но даже среди Йогинов не все обрели это знание. «Иные Йоги идут вслед за жертвоприношением, которое принадлежит богам; иные совершают жертву самим жертвоприношением, бросая его в Брахман-огонь.» Первые постигают Божественное в различных формах и воплощениях, и ищут Его разнообразными путями, с помощью дисциплины, дхармы, подчиняя себя законам и установлениям, обрядам, самоконтролю, посвящая труды; последние, те, кто уже владеет знанием, простой акт жертвоприношения, приношение любого труда жертвоприношением самому Божественному, бросание всей своей деятельности в единое божественное сознание и энергию, является единственным путём для них, одной дхармой. Виды жертвоприношения разнообразны; приношения могут быть разнообразны. Одно из них психологическое жертвоприношение самоконтроля и самодисциплины, которое ведёт к подчинению своей природы высшему сознанию и высшему самопознанию. «Иные приносят в жертву слух и другие органы чувств, бросая их в огонь контроля над чувствами, иные бросают в огонь чувств звук и другие объекты чувств. Иные приносят в жертву все деяния чувств и все деяния витальной силы в огонь Йоги самоконтроля, поддерживаемого знанием.» Одна из таких дисциплин принимает объекты, воспринимаемые чувствами, не позволяя разуму быть вовлечённым в деятельность чувств, в этом случае сами чувства становятся чистым пламенем жертвоприношения; другая дисциплина успокаивает чувства, делая их недвижными, так что душа в чистоте своей может явиться из под завесы деятельности разума, недвижная и покойная; есть дисциплина, с помощью которой, когда йогин уже знает Атмана, все деяния чувств и вся деятельность витального сознания принимаются в недвижность и безмятежный покой души.

Подношение того, кто стремится к совершенству может быть материальным и физическим, или это может быть суровость его самодисциплины и энергия его души, направленная на достижение какой-либо высокой цели, tapo - yajna , или это может быть вид Йоги, такой как Пранаяма Раджа-йогинов и Хатха-йогинов, или любая другая yoga - yajna. Все они направлены на очищение сознания; все жертвоприношения являются путём обретения высшее сознание. Единственным общим принципом, необходимым во всех этих вариациях, является подчинение деятельности низшего сознания высшему, снизить контроль желания и заменить его контролем высшим, оставить чисто эгоистическое наслаждение, устремляясь к более высокой божественной радости, которая приходит в результате жертвоприношения, посвящения себя и обретения контроля над собой, отказываясь от более низких импульсов ради высокой и великой цели. «Те, кто наслаждаются нектаром бессмертия, оставшимся после жертвоприношения, овладевают вечным Брахманом»; 

Жертвоприношение это закон жизни, и ничего не может быть обретено без него, ни мастерство здесь, ни обладание небесами за пределами этого мира, ни самое высшее обладание; «этот мир не для того, кто не совершает жертвоприношение, как же иной мир?» Поэтому все эти и многие другие формы жертвоприношения «принимаются во рту Брахмана,» рот того Огня, что приемлет все жертвоприношения; все они средства и формы проявления одной грандиозной Сущности в действии, то, с помощью чего деятельность человека может служить подношением Этому, тому, чьей частью является его внешнее существование и с кем его внутреннее сознание пребывает в единстве. Все они «произошли от работ»; все они исходят и организуются одним источником огромной энергии Божественного, которая проявляет себя универсальной кармой и превращает всю космическую деятельность в постоянное жертвоприношение одному Сознанию и Богу, и чьей последней ступенью для человека является познание себя и обладание божественным или Брахмическим сознанием. «Зная это ты будешь свободным.»

Однако, существуют градации между различными видами жертвоприношений, физическое жертвоприношение является самым низким, жертвоприношение знанием – наивысшим. Знание, в котором находит своё завершение вся деятельность, не низшая форма знания, но наивысшая, познание себя и Бога, то, что мы можем обрести от тех, кто знает истинные основы сущего, то, обладая чем, мы не впадём опять в смятение неведения разума и его привязанности к обычному восприятию чувств и низшей деятельности желаний и страстей. Знание, в котором всё находит своё завершение, это то, с помощью которого «ты увидишь всё сущее, без исключения, в Атмане, потом во Мне». Потому что, Атман является той неизменной, вездесущей, самодостаточной, вседержащей реальностью или Брахманом, что сокрыта за нашим ментальным сознанием, в которую расширяется наше сознание, когда оно освобождается от эго; мы начинаем видеть всё сущее становлением в едином Сознании. Но этого неизменного Брахмана мы также видим проявлением для нашего основного психологического сознания верховным Бытиём, источником нашего существования, в котором всё преходящее и непреходящее суть его проявления. Он Бог, Божественный, Пурушоттама. Ему мы приносим в подношение всё как жертвоприношение; в Его руки мы отдаём свою деятельность; в его существовании мы живём и двигаемся; в единстве нашей природы с Ним и всем сущим, пребывающей в Нём, мы становимся одной душой и одной энергией бытия с ним и со всем сущим; мы отождествляем себя с Его высшей реальностью и объединяем наше бытиё с Ним. Деяниями, совершёнными как жертвоприношение, уничтожая желание, мы обретаем знание и душу, владеющую своей природой; деяниями, совершёнными нами, когда мы познаём себя и Бога, мы освобождаемся, сливаясь с безмятежным покоем и радостью божественного бытия.

pp.107-116

Из Главы XV

Цели и Возможности Аватара

«Ибо для современного разума природа Аватара является одной из самых трудных для понимания и неприемлемых идей, которые приходят с Востока в рациональное человеческое сознание. Оно может понять её, в лучшем случае, как символ грандиозного проявления человеческой власти, характера, гения, вклада в мировую историю, и в худшем, считать её предрассудком, - для язычника глупость, а для греков – камень преткновения.»

«Ибо с точки зрения Вед все эти очевидные возражения сводятся к нулю и абсолютно ничего не значат. Идея Аватара не представляет необходимости в философии Вед, но вытекает из неё рациональной и логической концепцией. Ибо всё здесь есть Бог, Дух, Брахман, ekamevadvitiyam,— и нет ничего иного и не существует ничего, что не было бы им и не может быть ничего иного, что не было бы им; Природа есть и не может быть ничем иным, чем силой божественного сознания; все существа есть и не могут быть ничем иным, чем внутренней и внешней, субъективной и объективной душой-формой и телесной формой божественного бытия, которое пребывает или является результатом силы своего сознания. Удалённая от Беспредельного бытия, которое не может, по природе своей, иметь предел, вся вселенная есть ни что иное, как это; всё, что видим мы, всё, что встречает наш взгляд, весь наш обширный мир, который мы населяем, всё это есть Брахман и не может быть ничем иным. 

Вдали от Духа, чья природа не может низвести себя до формы и пренебрегает связью своей с материальной формой или идеей разума, и не в состоянии предстать ограниченной природой или телом, всё здесь является ничем иным, но этим, мир существует только этой связью, этой игрой. Вдали от мира, будучи механизмом закона, где нет присутствия духа, проявляющего себя в движении его сил, или действия его умов и тел, - только первозданный равнодушный Дух, пассивно существующий где-то далеко вне его или свыше, - целый мир и каждая частичка его есть ничто иное как божественная сила в действии, и эта божественная сила управляет его каждым движением, населяет каждую форму, пребывает в каждой душе и каждом уме; всё это пребывает в Боге, и движется в нём, и обретает своё бытиё, во всём – он, действует и проявляет свою божественную природу; всё сущее есть Нараяна в тайном облачении.»

«Вдали от нерождённого бытия, чья природа не может быть рожденной, все существа, даже в индивидуальности своей – нерождённые духи, вечные без начала и конца, и в своей истинной природе и универсальности есть единый нерождённый дух, в ком рождение и смерть есть только тени его проявления и смены форм. Облачение в несовершенство совершенным является мистическим феноменом вселенной; но несовершенство проявляет себя в форме и действии разума и тела, которые берёт на себя дух, пребывающий в феномене, - в том, кто принимает на себя форму, нет несовершенства, подобно Солнцу, что освещает мир, в нём нет изъяна, ни в свете его, ни в облике, но несовершенство живёт только в восприятии индивидуального органа зрения. Также и Бог не управляет миром с неких отдалённых небес, но посредством своего всеобъемлющего присутствия в этом мире; каждое ограниченное проявление силы есть деяние беспредельной Силы, а не ограниченной отдельно существующей энергии, которая трудится, используя свои собственные вторичные силы; в каждом отдельном проявлении воли и знания мы обнаруживаем поддерживающие их беспредельные все-волю и все-знание. Правление Бога не является внешним и иноземным управлением; он царит над всем, ибо он превосходит всё, но также потому, что он пребывает в каждом движении и в их абсолютной душе и духе. Поэтому, ни одно из возражений, выдвинутых разумом по поводу природы Аватара, не имеет под собой почвы, будучи принципиально несостоятельным; ибо принцип является бесполезным делением интеллектуального разумения, которому вся реальность мира -лишь повод для того, чтобы занять себя отрицанием и опровержением.»

«Поэтому, на языке Гиты, божественное рождение является рождением сознательного Бога в нашей человечности, и, по сути своей, противоположно обыкновенному рождению, несмотря на то, что используется тот же процесс, ибо это не рождение в Неведение, но рождение знания, не просто физический феномен, но душа-рождение. Это приход Души в рождение самодостаточным Бытиём, которое сознательно контролирует своё становление и не забывает себя в тумане неведения. Это Душа, рождённая в тело Властелином Природы, стоящая над ней и действующая в ней свободно согласно своей воле, а не спутанная и беспомощно двигающаяся по кругу в механизме Природы; ибо она оперирует знанием, а не живёт в неведении, подобно большинству других. Это тайная Душа всего сущего, являющая себя из-под тайного покрова, в человеческом облике, но как Божественное, рождение, которое обычно управляется им из-под тайного покрова Ишварой, в то время, как внешнее сознание скорее одержимо неведением, чем владеет собой, будучи не вполне сознательным бытиём, Дживой, забывшем свою истинную природу духа и подчиняющимся Природе.

Примечание. Слово «Аватара» означает нисхождение; это приход вниз Божественного за черту, отделяющую божественный мир от человеческого мира или статуса, и, поэтому, являющийся непосредственной манифестацией в человеческом Кришны, божественной Души, того божественного состояния сознания, которое в качестве Учителя призывает к пробуждению Аржуну, человеческую душу, высший тип человеческого сознания, Вибхути, Аржуна может пробудиться только оставив своё неведение и ограниченность обычного человеческого сознания. Это проявление того высшего, что мы должны развить в себе, в нашей низшей природе, здесь, внизу; Это нисхождение Бога в то божественное рождение человека, в которое мы, простые смертные, должны подняться; это притягательный божественный пример, данный Богом человеку в самой форме и усовершенствованном типе нашего человеческого существования.»

«Именно эта истина лежит в основе спонтанной человеческой тенденции обожествления великих умов и героических характеров; особенно явственно это видно на примере привычного мышления в Индии, которое с лёгкостью видит качества Аватара в великих святых, учителях и духовных подвижниках, а также в вере южных Вайшнавов, что некоторые их святые были инкарнациями символических живых орудий Вишну, - ибо именно этим и являются все великие духи, живыми силами и орудиями Божественного, продвигающимися с битвой ввысь, к Свету. Эта идея естественна и неизбежна в каком бы то ни было мистическом и духовном видении жизни, которое не разделяет бытиё и природу Божественную и наше человеческое существование и природу; это присутствие божественного в человеческом. И всё же Вибхути не является Аватаром; иначе Аржуна, Вайаса, Ушанас были бы Аватарами, так же как и Кришна, хотя и обладая силой Аватара в меньшей степени, чем он. Различные божественные качества не являются достаточным условием; для того, чтобы быть Аватаром, необходимо внутреннее сознание Бога, управляющее человеческой природой своим божественным присутствием. Усиление силы проявления особенных качеств является частью процесса становления, bhutagrama, подъём к обычному проявлению; в Аватаре происходит особенное проявление, божественное рождение, снизошедшее свыше, вечный и универсальный Брахман, спустившийся в индивидуальную человеческую форму, atmanam srjami, и сознающий себя не только под тайным покровом, но и во внешней своей природе.» 

«На самом деле, физической природе Аватара не уделяется большого места в Гите, и всё же, оно занимает определённое место в её учении и подразумевается в её философии, и, действительно, в самой структуре её сюжета Аватар ведёт вибхути, человека, который поднялся к высочайшим вершинам обыкновенной человеческой природы, к божественному рождению и божественной работе. Несомненно то, что внутреннее нисхождение Бога для того, чтобы подъять человеческую душу к себе, является основной темой, -  внутренний Христос, Кришна и Будда – вот, что имеет значение. Но, также как внешняя жизнь имеет огромное значение для внутреннего развития, внешняя природа Аватара имеет не меньшее значение для этого великого духовного проявления. Завершение ментального и физического развития помогает росту внутренней реальности; после внутренняя реальность проявляет себя с большей силой в более совершенной форме во внешней жизни. Между этими двумя уровнями, духовной реальностью и ментальным и физическим проявлением, постоянно воздействующими и взаимоизменяющими друг друга, проявление Божественного в человеке действует всегда посредством циклов пребывания неявным и являя себя открыто.

pp.141-167

Эссе о Гите - II

Глава X

Видение Мирового Духа - Время Разрушитель

Видение универсального Пуруши является одним из самых известных и самых сильных поэтических отрывков в Гите, но его истинный смысл зачастую сокрыт от внешнего восприятия. Очевидным является то, что его предназначение лежит в поэтическом символическом откровении, и нам необходимо понять, какое место он занимает в Гите и для какой цели приведен там, и открыть для себя, куда ведут его основные аспекты, прежде чем мы поймём его значение. Видение вызвано желанием Аржуны увидеть живой облик, ощутимое величие невидимого Божественного, воплощения Духа и Силы, что управляет вселенной. Он узнал высший духовный секрет существования, что всё исходит от Бога, и всё есть Божественное, и Бог пребывает во всём сущем, и сокрыт, и проявляет себя во всяком внешнем, имеющем предел, предмете или живом существе. Та иллюзия, что так упорно преследует чувства и разум человеческие, идея, что все вещи существуют сами по себе и для своих собственных целей, отдельно от Бога, и что любое существо, подчиняющееся Природе, способно двигаться и направлять себя самостоятельно, оставила его, - именно она и была причиной его сомнений и смятения, и отказа и нежелания участвовать в битве. Теперь он знает смысл рождения и исчезновения существований. Он знает, что нетленное величие божественной сознательной Души является тайной всех этих видимостей. Всё это есть Йога этого грандиозного вечного Духа во всём сущем, и всё происходящее является результатом и выражением этой Йоги; вся Природа исполнена тайной Бога и пытается в трудах своих проявить Его в ней. Но Аржуна хочет увидеть саму форму и тело этого Бога, если это представляется возможным. Он услышал о Его характеристиках и понял каким образом и какими путями осуществляется познание Его и явление Себя; теперь он просит Мастера Йоги открыть свою бессмертную Суть глазам Йоги. Разумеется, не бесформенное молчание Его бездейственной неизменности, но Верховную форму Божественного, из которого исходят все силы и деятельность, чьими масками являются все остальные формы, кто являет свою силу в своих Вибхути, - Мастер трудов, Мастер знания и поклонения, Владыка Природы и всех её подопечных. Аржуна должен узреть это грандиозное всеобъемлющее видение, потому что он является проявлением Духа во вселенной, и должен взять на себя командование предназначенной для него частью мирового действия.

То, что увидишь ты, отвечает Аватар, глаз человека не в состоянии постичь, - ибо человеческий глаз видит только внешнюю видимость вещей или же создаёт из них отдельные символические формы, всё это лишь некоторые аспекты вечного Таинства. Но вот божественный глаз внутреннего видения, которым можно узрить верховного Бога в его Йоге, и этот глаз я даю тебе. Ты увидишь, говорит он, сотни и тысячи божественных форм, разнообразных по виду и цветовой гамме; ты увидишь Адитей и Рудр, и Марутов, и Асвинов; ты увидишь многочисленные чудеса, которые никто до тебя не видел; ты увидишь сегодня весь мир, объединённый в моём теле, и всё, что ты пожелаешь узнать. Таким образом, здесь даётся основополагающий принцип, имеющий ведущее значение. Это видение Единого во многом, Многообразия в Едином, - и всё это есть Одно.

Именно это видение божественной Йоги освобождает, подтверждает, объясняет всё, что было, есть и будет. Духовный опыт такого видения, подобно сияющему Божественному мечу, рубит корень всех сомнений и затруднений, и уничтожает все возражения и противостояния. Именно это видение приводит в соответствие и объединяет различные стороны и многочисленные проявления в единое целое. Если душа обретает единство с Богом в результате этого видения, - что пока не случилось с Аржуной, поэтому он испытывает страх, - то всё ужасное в мире более не вызывает ужаса. Мы видим, что и это – один из аспектов Божественного, и, как только мы находим его смысл в этом, не воспринимая более этот облик его сам по себе, отдельно от иных проявлений, мы приемлем целостность бытия с всеобъемлющей радостью и мужеством и мощью, следуя прямым путём к своему предназначению и совершая необходимый труд, видя за ним его тайную цель и суть и верховное воплощение. Душа, причастная к божественному знанию, что объединяет всё сущее в едином мировоззрении, а не с разделённым, частичным и поэтому ложным видением, открывает для себя мир заново, yac canyad drashtum icchasi; и она движется вперёд, основываясь на этом всеобъемлющем и все-объединяющем видении от одного откровения к другому, совершенному по природе своей. Затем верховная Форма являет себя в видении: « Это та форма беспредельного божественного, чьи лики пребывают повсюду, и в ком находятся все чудеса существования, которая множит бесконечно многочисленные чудные откровения Его бытия, обширная как мир Божественность, зрящая множеством глаз, молвящая бесчисленными устами, вооруженная для битвы неисчислимыми божественными высоко поднятыми орудиями, великолепны её божественные орнаменты, её одеяния и покровы божества, увитые гирляндами божественных цветов, благоухающих дивными ароматами. Так силен свет тела Господа, как будто тысячи солнц сияют в небесах. Весь мир разделён во множестве своём, но едина природа его в теле Бога Богов. Аржуна видит Его (Бога великолепного и прекрасного и ужасного, Владыки душ, который являет во всей славе и величии Своего духа этот дикий и чудовищный и гармоничный и прекрасный и чудный и ужасный мир), и, охваченный чудным блаженством и страхом, он падает ниц и, с молитвенно сложенными руками, поклоняется в благоговении грандиозному видению.» «В теле Твоём, О Господь, - восклицает Аржуна, - я вижу всех богов и группы различных существ, Брахму, творящего Владыку, восседающего в Лотосе, Ришей и расу божественных Змей. Я вижу бесчисленные руки и животы, и очи, и лики, я вижу Твои бесконечные формы повсюду, но я не вижу конца Тебе или середины или начала, О Владыка вселенной, О универсальная Форма. Я вижу Тебя в царской короне, с жезлом и скипетром в руках, но трудно мне видеть Тебя ясно, ибо Ты есть сияющая масса света вокруг меня, нестерпимое пламя, яркое солнце сияния-огня Безмерного. Ты есть верховная Неизменность, которую нам предстоит узнать, Ты есть высший оплот и обитель вселенной, Ты есть бессмертный страж вечных законов, Ты есть вечная Душа существования.»

Но в грандиозности этого видения также присутствует наводящий ужас образ Разрушителя. Этот Беспредельный без начала, середины и конца есть тот, в ком всё живое и неживое имеет своё начало, существование и конец. Этот Бог, который объемлет миры своими бесчисленными руками и уничтожает их миллионами рук своих, чьи глаза - солнца и луны, лик его – пламенеющий огонь, который вечно сжигает вселенную в пламени своих энергий. Его форма неистова и непостижима, она одна занимает всё пространство между землёй и небом. Боги входят в неё в страхе поклонения; Риши и Сиддхи восклицают: «Да будет с Тобой мир и благоденствие», вознося ей восхваления; глаза Титанов и Гигантов прикованы к ней в изумлении. У неё огромные пылающие глаза; у неё зияющие рты для поглощения, с ужасными клыками уничтожения ; её лики подобны пылающим кострам Смерти и Времени. Цари и герои, и выдающиеся воины беспомощно бегут в её ужасные челюсти с острыми клыками, и некоторые из них уже раздавлены и истекают кровью меж её зубами силы; целые нации вступают в её многочисленные рты пламени, обречённые на гибель, как бурные потоки устремляются к океану, и как рои мошкары летят навстречу смерти своей в неистовое пламя. Своими ртами огненными эта Форма Ужаса лижет всё вокруг себя языками пламени; целый мир исполнен её пылающих энергий и сгорает в неистовстве её огня.

Весь мир и его нации содрогаются в муке и ужасе уничтожения, и Аржуна разделяет горе и панику, окружающие его; в муке и боли пребывает душа его и нет ему покоя, и не находит он себе места. Он взывает к грозному Богу: «Поведай мне, кто Ты, чей лик неистовый наполняет ужасом. Хвала Тебе, О великий Боже, смени гнев на милость. Я хочу знать, в чём Твоя природа, что была изначально, ибо не ведаю я воли трудов Твоих.»

Последняя мольба Аржуны свидетельствует о двойственной цели видения. Это грандиозная фигура верховного и универсального Бытия, Изначального, Первозданного, который пребывает вечно, sanatanam purusham puranam , это тот, кто вечно творит, ибо Брахма Творец является одним из Богов, которые пребывают в нём, тот, кто всегда поддерживает существование мира, ибо он – страж вечных законов, кто также разрушает для того, чтобы творить снова, тот, кто есть Время, и тот, кто есть Смерть, тот, кто есть Рудра, исполняющий свой невозмутимый и страшный танец, кто есть Кали с её гирляндой черепов, неистовая и нагая в битве, забрызганная кровью умерщвлённых ею Титанов, кто есть ураган и пламя, и землетрясение, и боль, и голод, и революция, и разруха, и поглощающий океан. Именно последний из своих аспектов он демонстрирует перед Аржуной. Это тот его аспект, от которого человеческий разум отворачивается прочь и, подобно страусу, прячет голову в перья, с тем, чтобы, невидящий, он мог надеяться быть невидимым для взоров Ужасного. Немощь человеческого сердца предпочитает прекрасные и утешительные истины, или же, в отсутствие их, приятные сказки; оно не принимает истину во всей её полноте, потому что в ней присутствует много неясного, неприятного и неутешительного, не простого для понимания и нелёгкого, чтобы вынести. Неопытный религиозный человек, поверхностный оптимист- мыслитель, сентиментальный идеалист, и человек, повинующийся своим ощущениям и чувствам будут единодушно отвергать жёсткие и суровые истины существования, неистовые аспекты универсального бытия. Индийскую религию нередко упрекали в том, что она не разделяет эту всеобщую игру в прятки, ибо она, в противовес ей, построила и поместила перед собой вселяющие ужас, и, в то же время, благоговение, прекрасные символы Бога. Но глубина и обширность её мысли и духовного опыта мешают ей присоединиться ко всеобщему малодушию.

Индийская духовная традиция знает, что Бог - это Любовь и Мир и незыблемая Вечность, - Гита, которая показывает нам эти наводящие ужас образы, говорит о Боге, кто воплощает себя в них, как любовнике и товарище всего сущего. Но, кроме того, существует ещё и более неистовый аспект его божественного правления миром, с которым мы встречаемся в начале, аспект уничтожения, и пренебрегать им, значит, отказаться от всей полноты реальности божественной Любви и Мира и Покоя и Вечности, и исказить её неполнотой и разделённостью человеческого мировоззрения, и иллюзией, потому, что удовлетворяющая нас отдельная форма, в которой Бог предстаёт перед нами, никогда не была порождением природы мира, в котором мы живём. Этот мир нашей борьбы и усилий, яростный, опасный, разрушительный и всепоглощающий мир, в котором жизнь существует на зыбкой основе, а душа и тело человеческое живут среди постоянных бедствий, мир, в котором с каждым шагом вперёд, хотим мы этого или нет, что-то разрушается и ломается, в котором каждое дыхание жизни в то же время является дыханием смерти.

Возложить ответственность за всё, что кажется нам несправедливым и ужасным на плечи полу-всемогущего Дьявола, или же считать это свойством Природы, создавая непреодолимое противостояние между миром-природой и Богом-Природой, как будто бы Природа существует независимо от Бога, или же возложить ответственность на долю человека и его грехов, как если бы человек занимал ведущее место в создании этого мира, или был способен сотворить что-либо против воли Бога, неуклюжие попытки, в которых религиозная мысль Индии никогда не принимала участия. Мы должны обладать мужеством и прямо смотреть в лицо реальности, чтобы видеть, что именно Бог и никто иной создал этот мир в своём бытии, и создал он его таким, каким он есть. Нам необходимо понять, что Природа, пожирающая своих детей, Время, поглощающее жизни живых существ, Смерть универсальная и неотвратимая, и неистовство сил Рудры в человеке и Природе также являются верховным Божеством в одном из его космических воплощений. Нам необходимо видеть, что Бог, обильный и неудержимый творец, Бог помогающий, сильный и благоволящий страж, также является Богом всепоглощающим и уничтожающим. Мука и боль, и страдание, и зло, которым мы подвержены, есть его прикосновения, также как счастье и сладость жизни и наслаждение. Только тогда, когда мы видим очами слияния с Божественным, и знаем эту истину в глубине нашего существа, мы можем открыть во всей своей полноте, за маской, скрывающей его истинный облик, безмятежное и прекрасное лицо благословенного Бога, и в его прикосновении, что испытывает наше несовершенство, прикосновение близкого друга и того, кто возводит дух в человеке. Разлад миров является разладом Божественным, и только тогда, когда мы приемлем его и проходим через все невзгоды, мы можем обрести лучший мир верховной гармонии, высь и восхитительный простор его трансцендентности и космической Ананды.

Проблема, поднятая Гитой, и решение, которое она предлагает, делают необходимостью этот образ в видении Мирового Духа. Это конфликт великой борьбы, разрушения и резни, который был поднят указующей Волей, и в котором сам вечный Аватар снизошёл колесничим к главному герою битвы. Тот, пред кем предстаёт это видение, сам является главным героем, представителем сражающейся души человека, которой необходимо низложить тирана и порабощающие силы, что стоят на пути его духовного развития, чтобы установить и наслаждаться царством высшего права и достойного закона существования. В смущении перед ужасным аспектом катастрофы, в которой брат убивает брата, целые нации идут к гибели, и само общество неудержимо несётся в бездну смятения и анархии, он отступает, отказывается от своей судьбы и вопрошает своего божественного Товарища и Проводника, почему ему назначено участвовать в такой страшной резне, kim karmani ghore mam niyojayasi . Тогда ему показан путь индивидуального совершенствования духа, который позволяет подняться над человеческим восприятием совершаемой работы, видеть, что Природа является исполнительной силой в работе, его сознание инструментом, а Бог повелителем Природы и работ, которому он должен принести их жертвоприношением, лишенный желания и эгоистического выбора.

Также ему было показано, что Бог, который пребывает над всем миром и не затронут им, тем не менее проявляет себя в человеке и Природе и их деятельности, и что всё является циклическим движением божественного проявления. Но сейчас, когда он стоит лицом к лицу с воплощением этой истины, он видит в нём грандиозный аспект террора и уничтожения, усиленный образом божественного величия, и отворачивается от него, и с трудом может его вынести. Ибо, почему Духу необходимо проявлять себя таким образом в Природе? Какой смысл существования этого творящего и пожирающего пламени, которое суть бренное существование, эта повсеместная мировая борьба, эти непрерывные сокрушительные перевороты, этот труд и страдание и родовые муки и гибель живых существ? Он задаёт этот вечный вопрос и произносит вечную молитву: «Скажи мне кто Ты, который приходит к нам в этой форме, исполненной неистовством. Я хочу знать кто Ты, кто был изначально, ибо не знаю я воли трудов твоих. Смени гнев на милость.»

Разрушение, отвечает Господь, есть воля трудов моих, с которой стою Я здесь на поле Курукшетры, поле, на котором совершается Дхарма, поле деяний человека, - символически переводим мы фразу, dharma - kshetre kuru - kshetre (поле дхармы, поле куру, воинов клана Куру), - всемирное разрушение, являющееся результатом проявления Времени-Духа. У меня есть далеко идущая цель, воплощение которой неминуемо, и ничто не может предотвратить её исполнение, ни участие и ни отказ участвовать в битве кого бы то ни было, ничто не может изменить или же исказить её; всё уже сделано мной в моём вечном оке воли прежде чем оно будет совершено человеком на земле. Я, Время, должен разрушить прежние структуры и сотворить новое, могучее и прекрасное царство. Ты, человеческий инструмент божественной Силы и Мудрости, должен сражаться в этой битве, которую ты не в силах предотвратить, битве за истину, и убить и одолеть своих врагов. Кроме того, ты, душа человека в Природе, должен наслаждаться в Природе плодом, данным мной, царством добра и справедливости. Пусть достаточным будет для тебя такой удел, - быть единым с Богом в душе твоей, знать его волю и выполнять её, и спокойно видеть верховную цель, реализующую себя в мире. «Я есть Дух Времени, разрушитель мироздания, восставший во всей своей мощи для истребления наций. Даже без твоего участия, все эти воины, что занимают различные чины в двух противостоящих армиях, обречены на гибель. Поэтому, восстань и обрети славу твою на поле битвы, побеждая врагов своих, и наслаждайся богатым царством. Мной и никем другим уничтожены они, ты всего лишь повод для проявления Моей воли, О Аржуна. Убей тех, кто уже уничтожен Мной, Дрону, Бхишму, Джаяд-рату, Каму и других героев-воинов; не печалься и не тревожь себя ни о чём. Сражайся, и ты победишь врагов своих на поле битвы.» Плод великого и ужасного труда обещан и возвещён, не тот плод, к которому стремится индивидуальный человек, - ибо к нему не должно быть привязанности, - но тот, что является результатом божественной воли, слава и успех завершенного дела, слава, данная Божественным самому себе в лице своего Вибхути. Таков последний и повелевающий наказ действовать, данный главному герою мировой битвы.

Это Безвременное проявляет себя Временем и Мировым Духом, из которых исходит приказ действовать. Ибо, разумеется, Бог, когда он говорит: «Я есть Время – Разрушитель всего сущего,» не имеет ввиду ни то, что он является только одним Духом Времени, и ни то, что сутью Духа Времени является уничтожение. Но разрушение является волей его трудов в настоящий момент, pravrtti . Разрушение является всегда одновременным или чередующимся событием, которое сопровождает творение, и именно разрушением и созданием нового Мастер Жизни совершает свой долгий труд сохранения. Более того, разрушение является первым условием прогресса. Внутренне, человек, который не разрушает низшие формации своего собственного сознания, не может подняться к более высокому существованию. Также и внешне, нация или общество, которое избегает в течении длительного времени разрушения своих прежних форм жизни и замещения их новыми, разрушается само по себе, гниёт и гибнет, и на его развалинах появляются иные нации и общества. Разрушением прежних гигантских форм жизни человек создал себе место на земле. Разрушением Титанов боги поддерживают господство божественного Закона в космосе. Тот, кто преждевременно попытается избавиться от закона битвы и разрушения, будет тщетно противостоять высшей воле Мирового Духа.

Тот, кто отвернётся от него, повинуясь слабости низших слоёв своего сознания, как это случилось с Аржуной в начале, - именно поэтому его нежелание сражаться было осуждено, как жалкое и ложное малодушие, бесславное, недостойное Ария, немощь сердца и бессилие духа, klaibyam, kshudram hrdaya - daurbalyam, - демонстрирует не истинную добродетель, но недостаток духовного мужества для того, чтобы встречать лицом к лицу суровые истины Природы и деятельности и существования. Человек может превзойти закон битвы, только открыв в себе высший закон собственного бессмертия. Есть люди, которые ищут его там, где он пребывает и может быть найден всегда, в высшей обители чистого духа, и, для того, чтобы найти его, отворачиваются от мира, которым правит закон Смерти. Это сугубо индивидуальное решение, которое безразлично судьбе человечества и мира, или, точнее, имеет значение для них только в том, что они лишаются духовной силы, которая могла бы помочь им продвинуться вперед в полном страданий марше земной эволюции.

Что же тогда человеку-мастеру, божественному работнику, проводнику универсальной Воли делать, когда он узнаёт, что Мировой Дух намерен уничтожить мир в некоей грандиозной катастрофе, когда он видит своими глазами, как Время - Разрушитель восстало и возросло для уничтожения наций, в котором он сам занимает ведущее место воина, сражающегося материальным мечом, или вождя и вдохновителя людей, того, кем ему предназначено быть самой силой его природы и сознанием внутри него, svabhavajena svena karmana ? Воздержаться от действия, молча протестуя недеянием? Но отказ от действия не предотвратит воплощения уничтожающей Воли, напротив, создавая растущее замешательство. Даже без тебя, восклицает Бог, воля моя уничтожения будет исполнена, rte ' pi tvam . Если бы Аржуна отказался от битвы, или даже в случае, если бы битва на поле Курукшетры вовсе не состоялась, уклонение Аржуны от своих обязанностей только бы продлило и усилило неизбежное замешательство, хаос и гибель, которые невозможно было бы избежать. Ибо уничтожение мира – не случайность, но неминуемый результат посева семени и последующего урожая, что должен быть собран.

Тот, кто посеял ветер, должен пожать бурю. Сама природа Аржуны не позволит ему отказаться от действий, prakrtis tvam niyokshyati. Вот, что говорит Учитель Аржуне в заключение: «То в тебе, что в эгоизме своём думает: «Я не буду сражаться»,- тщетно его решение: Природа принудит тебя совершать твоё предназначение. Связанный своей деятельностью, порождённой законом твоей природы, то, чего по неведенью своему ты желаешь избежать, ты будешь делать волей-неволей.» Может быть, возможен другой подход, использование некоей душевной силы, духовный метод и сила, вместо материальных орудий уничтожения? Но это всего лишь иная форма того же действия; уничтожение всё равно произойдёт, и не воля индивидуального эго, но воля Мирового Духа будет воплощена. Даже может произойти то, что сила уничтожения возрастёт, черпая энергию из новой силы, и получит грозный стимул, пробуждая Кали, восстающую во всей своей мощи, и наполняющую мир ужасным звуком своего хохота.

Истинный мир не придёт до тех пор, пока сердце человеческое не будет заслуживать мира; закон Вишну не может возобладать до тех пор, пока не выплачен долг Рудре. Что же делать, проповедовать не готовому к этому человечеству закон любви и единства? Учителя закона любви и единства необходимы, ибо этим путём придёт в мир спасение. Но до тех пор, пока Дух Времени в человеке не готов, не может внутреннее и вечное превозмочь над внешней настоящей действительностью. Христос и Будда пришли и ушли, но Рудра всё ещё держит мир в своём кулаке. А между тем неистовый труд человечества, терзаемого и порабощённого Силами, наживающимися эгоистическими воплощениями и их прислужниками, взывает к мечу Героя битвы и слову пророка.

Высшим назначением, предназначенным ему, является исполнение воли Бога без эгоизма, с тем оружием и в тот момент, который назначен ему судьбой, постоянно концентрируясь и помня о Боге в себе и в человеке, mam anusmaran , и теми путями которые назначены ему Мастером его Природы. Nimittamatram bhava savyasacin . Он должен быть лишён личной вражды, гнева, ненависти, эгоистического желания и страсти, нетерпения и жажды раздора, и насилия, и уничтожения, подобно неистовому Асуре, но он будет совершать предназначенную работу, lokasangrahaya . И за своей деятельностью он будет видеть её тайное назначение и цель, ради которого она совершается, ради которого он сражается. Ибо Бог, Дух Времени, не уничтожает ради уничтожения, но освобождая место в циклическом процессе для более совершенного проявления и прогрессирующей манифестации, rajyam samrddham . Он будет видеть более глубокий смысл, тот, что поверхностный разум постигнуть не в состоянии, в величии борьбы и славе победы, - и, если необходимо, славе победы, которая внешне проявляет себя поражением, - и ведёт человека к наслаждению его богатым царством. Не устрашённый обликом Разрушителя, он будет видеть в нём вечный Дух, нетленный в бренных телах, а за ним лик Колесничего, Вождя человека, Друга всех существ, suhrdam sarvabhutanam. Эта грозная Мировая Форма показавшая себя и возвестившая о своей Природе, является той утешительной истиной, к которой сводится вся глава; она открывает нам и делает ближе лик и тело Вечного.

pp.363-374

Глава XVII

Дэва и Асур

В Гите ясно указано, что в каждом естественном существовании здесь на земле три гуны находятся в сложном взаимодействии механизма своей деятельности, более того, в ней прямо говорится, что вся деятельность человека, или животного, или силы, на самом деле, является воздействием этих трёх проявлений Природы друг на друга, структурой, в которой одна из гун преобладает, а остальные согласовывают свою деятельность с её правлением, guna gunesu vartante. Какая же ещё динамическая и кинетическая сила может участвовать в деятельности Природы? Действовать – значит, находится в подчинёнии у трёх качеств Природы; находиться вне этих условий её деятельности означает пребывать в молчании Духа. Ишвара, Верховный Владыка, который является мастером всех её работ и функций, направляя и определяя их своей божественной волей, на самом деле находится вне деятельности её характеристик, не затронут, и не ограничен ими, но, тем не менее, создаётся впечатление, что он всегда действует через них, всегда формирует силой swabhava , с помощью психологического механизма трёх гун. Эти три качества являются фундаментальными свойствами Пракрити, необходимыми функциями исполнительной Природы-силы, которые воплощаются здесь в нас, и сам Jiva является только частью Божественного Сознания в Пракрити. В таком случае, если освобождённый человек всё-таки совершает работу, и движется в динамичной среде Пракрити, значит, он движется и действует в Природе с помощью её ограниченных качеств, подчиненный их реакциям, а не, в той степени, на которой настаивает естественная его часть, в свободе Божественного. Но Гита говорит совершенно противоположное, что освобождённый Йогин избавлен от зависимости от гун, и что бы он ни делал, как бы он ни жил, он движется и действует в Боге, в силе своей свободы и бессмертия, в законе верховного вечного Безграничного Бытия, sarvatha vartamano' pi sa yogi mayi vartate.

Мы видим в этом противоречие только в том случае, если мы ограничиваем себя логическими противопоставлениями аналитического ума, которые исчезают, как только мы свободно рассматриваем природу духа и дух в Природе. То, что движет миром, это не качества Пракрити, - они представляют из себя только низший её аспект, механизм нашей обычной природы. Истинной мотивирующей силой является божественная духовная Воля, которая использует, в настоящее время, их низшие условия, но, по природе своей, не ограничена, не является подчинённой, или обусловленной, как человеческая воля, тремя гунами. Несомненно, что, так как эти качества универсальны по своей деятельности, они должны исходить из неотъемлемого от силы Духа источника; в божественной Воле-силе эти аспекты Пракрити находят свой исток. Ибо всё в низшей обычной природе проистекает из высшей духовной силы бытия Пурушоттамы, mattah pravartate; оно не рождается сызнова и без всякой духовной причины. Нечто должно присутствовать в основной силе духа, что порождает саттвический свет и удовлетворение, раджастический динамизм и тамассическую инерцию нашей природы, несовершенными формами которого они являются. Но, как только мы возвращаемся к этим источникам, пребывающим свыше во всей их чистоте, несовершенство и искажение, в которых мы живём, принимают совершенно иной аспект, как только мы начинаем жить в духе. Бытие и действие, и качества бытия и действия становятся совершенно различными понятиями, гораздо обширней их настоящей ограниченной видимости.

Ибо, что находится позади этого тревожного динамизма космоса со всей его борьбой и дисгармонией? Что есть то, что проявляет себя разумом, даёт всему ментальную оценку, создаёт реакции желания, стремится, добивается, ошибается, печалится, грешит, чувствует боль и муку? Это воля духа в движении, это обширная божественная воля в действии, незатронутая этими качествами; это сила* свободного и безграничного сознательного Бога, у которого нет желаний, ибо он является универсальным обладателем и спонтанной Анандой своих собственных движений.

Примечание:
* тапас, чит-шакти.

Неутомлённый стремлением и физическим усилием, он наслаждается свободным и совершенным владением своими средствами и объектами; не введённый в заблуждение ошибкой воли, он владеет знанием себя и того, что является источником его власти и его Ананды; не задетый печалью, грехом и болью, он наслаждается радостью и чистотой своего бытия, и радостью и чистотой своей власти. Душа, которая пребывает в Боге, действует, следуя духовной воле, а не обычной воле не освобождённого разума: её динамизм осуществляется с помощью духовной силы, а не повинуясь раджастическому качеству Природы, именно потому, что она более не живёт в низшем сознании, к которому принадлежит подобное искажение, но вернулась к чистому и совершенному динамизму божественной природы.

И, опять таки, что находится за инерцией Природы, что проявляет себя как Тамас, который, доминируя в природе, делает её движение подобным действию слепого, ведущего локомотив, механическим побуждением, не осознающим ничего, кроме проторенной колеи, по которой он должен двигаться, не задумываясь даже о законе собственного движения, - того Тамаса, который превращает прекращение привычной деятельности в смерть и разложение, и проявляет себя в разуме силой бездействия и неведения?

Такой тамас является тьмой, которая низводит в бездействие силы и бездействие знания вечный Духовный принцип покоя и безмятежности – той безмятежности, которую Божественное Бытие никогда не теряет, даже когда оно действует, вечной безмятежности, которая поддерживает его интегральную деятельность знания и силы, его созидательной воли и в его верховных просторах, и здесь, в ограниченной видимости его проявления и само-осознания. Покой Бога не является пустой тратой сил или бездеятельной инерцией; напротив, он поддерживает существование всего, что известно и создано Вечностью, собранный и сознательный, сконцентрированный во всемогущем молчании, даже в том случае, если Сила повсюду прекратила на время свою созидательную и познающую деятельность. Вечное не нуждается в сне или отдыхе; оно не устаёт и не ослабевает; ему не нужна передышка, чтобы восстановить свою истощённую энергию; ибо эта энергия неистощима, неустанна и бесконечна. Бог покоен и бездейственен даже посреди своего самого динамического действия; и, с другой стороны, само прекращение его деятельности должно сохранить неизменными полную силу и все потенциальные возможности его динамизма. Освобождённая душа вступает в этот покой и участвует в вечной безмятежности духа. Каждому, кто хоть немного вкусил от блаженства освобождения, известно, что оно содержит в себе вечную силу покоя.

И эта глубокая безмятежность может оставаться в самом средоточии действия, может упорствовать в самых неистовых движениях сил. Стремительный поток мысли, действия, воли, движения, переполняющий натиск любви и эмоции само-существующего духовного экстаза в его самом интенсивном проявлении, и оно может расширить себя до огненного и могущественного духовного наслаждения предметами и существами в мире и Природе, и, тем не менее, эта безмятежность и покой всегда будут присутствовать позади этого натиска и внутри его, всегда сознающие свои глубины, вечно неизменные. Покой освобождённого человека это не лень или неспособность, бесчувственность или инерция; он исполнен бессмертной силы, способен к любому виду деятельности, созвучен глубочайшему блаженству, открыт для глубочайшей любви и сострадания и любому проявлению Ананды в её глубочайшей интенсивности.

Позади низшего света и счастья чистейшего качества Природы, Саттвы, сила, которая проявляет себя уподоблением и равносильностью, верным знанием и верным взаимодействием, тонкой гармонией, прочным равновесием, верным законом деятельности, верным обладанием и даёт полноту удовлетворения разуму, позади этого высшего качества в обычной Природе присутствует его высокий и далёкий источник, свет и блаженство свободного духа. Он не ограничен законами и не зависит от условий, но само-существующий и неизменный, и не является результатом той или иной гармонии среди разлада нашей природы, но источником гармонии, который в состоянии создать любую гармонию. Это сияющий дух и по роду деятельности, свойственной ему, супраментальная сила знания, jyotih, а не наш искаженный и вторичный ментальный свет, prakasa. Это свет и блаженство широчайшего само-существования, спонтанного само-знания, универсального тождества, глубочайшего само-взаимодействия, а не приобретения или уподобления, попыток взаимодействия и трудоёмкой равносильности. Этот свет полон сияющей духовной воли, и в нём нет разрыва или несоизмеримости между его знанием и действием. Это блаженство несравнимо с нашим бледным ментальным счастьем, sukham, но глубочайшее, интенсивное, сконцентрированное самосуществующее блаженство, применимое ко всему, что наше существо делает, прозревает, создаёт, постоянный божественный экстаз Ананды.

Освобождённая душа принимает всё более и более глубокое участие в этом свете и блаженстве, совершенствуясь и врастая в них, по мере того, как она интегрально соединяет себя с Божественным Бытием. И, в то время, как среди гун низшей Природы необходимо нарушение равновесия, сменяющееся непостоянство критериев и вечная борьба за власть, высший свет и блаженство, покой, и воля динамизма Духа не исключают друг друга, и не соперничают между собой, и не просто находятся в равновесии, но каждый из них является аспектом двух других, и в своей полноте все они неотделимы друг от друга, и, по сути своей, являются одним. Наш разум, когда он приближается к Божественному Бытию, полагает, что он вступает только в один из Его аспектов, например, достигает покоя, что исключает динамизм действия, но это происходит потому, что вначале мы приближаемся к нему через избирательный дух в разуме. После, когда мы поднимаемся над духовным разумом, мы видим, что каждая божественная сила содержит в себе все остальные, и избавляемся от изначальной ошибки.*
Примечание:
Приводимое здесь описание духовных и супраментальных форм деятельности высшей Природы соответственных гун не является выдержкой из Гиты, но представляет из себя непосредственное содержание духовного опыта. Гита не рассматривает детально деятельность высшей Природы, rahasyam uttamam; она оставляет это для самостоятельных духовных реализаций йогина. Гита только говорит о природе более высокого саттвического темперамента и его деятельности, с помощью которых это верховное таинство должно быть познано, и, в то же время, настаивает на выходе за пределы Саттвы и трёх гун.

Тогда мы видим, что деятельность возможна без подчинения души обычному искажённому функционированию качеств Природы. Такое функционирование зависит от ментальных, витальных и физических ограничений, в пределах которых заключается наше обычное существование; это искажение, несостоятельность, неверное истолкование, навязанное нам жизнью и разумом в материи. Когда мы начинаем своё духовное восхождение, такая дхарма или низший закон Природы замещается бессмертной дхармой духа; мы познаём свободную бессмертную деятельность, божественное беспредельное знание, трансцендентную силу, неизъяснимую безмятежность. Но, чтобы достичь высот, мы должны рассмотреть проблему переходного периода; ибо необходим процесс перехода от низшего к высшему, который осуществляется путём восхождения и последовательного развития, так как ничто в деятельности Бога в этом мире не случается внезапно без предварительного процесса или основы. Мы должны начать искать в себе нечто, что на практике означает, что мы должны развить это в себе из более низких форм нашей природы.*
Примечание:
Если рассматривать процесс с точки зрения нашей природы, восходящей вверх с помощью своих собственных сил и самодисциплины. Должно также присутствовать вмешательство нисходящего божественного Света, Присутствия и Силы в сознании для того, чтобы преобразовать его; иначе трансформация не может быть полной. Вот почему, на заключительном этапе, совершенно необходимой является абсолютная самоотдача.

Поэтому, в самой деятельности качеств Природы нам необходимо найти некий рычаг, точку приложения сил, с помощью которых мы сможем осуществить эту трансформацию. Гита находит его в полном развитии саттвической гуны до тех пор, пока, по мере своего могучего роста, оно не достигнет точки, в которой оно выходит за пределы самого себя, и исчезает в своём источнике. Причина этого очевидна, ибо саттва является силой света и счастья, которая является основой покоя и знания, и, в своей высшей точке, может достичь с помощью размышления, почти ментального тождества с духовным светом и блаженством, которые являются его источником. Две другие гуны не могут достичь подобной трансформации, раджас в божественную динамичную волю, или тамас в божественную безмятежность и покой, без вмешательства саттвической силы в Природе.

Принцип инерции всегда будет присутствовать в бездействии силы или в несостоятельности знания, пока его неведение не растворится в озарении, и его апатичная неспособность не останется в свете и силе всемогущей божественной воли безмятежности. Только тогда мы сможем пребывать в верховном покое. Вот почему саттва должна преобладать над тамасом. Принцип раджаса, по той же причине, всегда будет оставаться беспокойным, озабоченным, лихорадочным и несчастливым механизмом потому, что он не обладает верным знанием, и присущая ему деятельность является извращённой и искаженной неведением. Наша воля должна очистить себя с помощью знания; она должна постепенно заменить свою деятельность истинной деятельностью на основе духовного знания, прежде чем она станет божественной динамичной волей. Это снова означает необходимость вмешательства саттвы. Саттвическое качество является основным посредником между высшей и низшей природой. Она действительно должна, на определенной ступени своего развития, выйти за пределы себя и раствориться в своём источнике; её ограниченный вторичный поиск света и точно выверенная деятельность должны измениться и стать свободным и непосредственным динамизмом и спонтанным светом духа. Но, тем временем, значительное возрастание саттвической силы освобождает нас, в основном, от тамассической и раджастической зависимости; и её собственная несостоятельность, по мере того, как мы освобождаемся от низших тамассических и раджастических качеств, может быть преодолена с большей лёгкостью. Развитие саттвы до тех пор, пока она не наполнится духовным светом и покоем, и счастьем, является первым условием подготовительной дисциплины природы.

И, как мы увидим далее, это является основным намерением оставшихся глав Гиты.

Но, прежде всего, она рассматривает это прогрессивное движение с помощью различия между двумя видами существ, Дэвами и Асурами; ибо Дэва обладает способностью к одухотворённой само-трансформирующей саттвической деятельности, к которой Асура не способен. Нам необходимо выяснить, что является объектом такого рассмотрения. Обычная природа всех человеческих существ представляет из себя смесь трёх гун; в каждом человеке должна быть способность усилить и развить саттвический элемент, и обратить его вверх, к высотам божественной трансформации. Наше обычное стремление заключается в том, чтобы поставить наш разум и волю на службу раджастическому и тамассическому эгоизму, исполнителям наших беспокойных и неуравновешенных желаний или потворствующей лени и инерции, и служит только временной характеристикой нашего неразвитого духовного сознания и его эволюционной незрелости, которая должна исчезнуть, когда сознание поднимется в своём духовном восхождении. Но, на самом деле, мы видим, что люди, по меньшей мере, люди выше определённого уровня, принадлежат, в основном, двум категориями, те, в ком преобладают сила саттвической природы, обращённая к знанию, самоконтролю, добродетели, совершенству, и те, в ком доминирует сила раджастической природы, обращённая к эгоистическому возвеличиванию, удовлетворению желаний, потворству своей сильной воле и личности, которую они стремятся навязать миру, но не для того, чтобы служить людям или Богу, а для удовлетворения собственной гордости, обретения славы и удовольствия.

Эти люди являются человеческими представителями Дэвов и Данавов или Асуров, Богов и Титанов. Это различие является необыкновенно древним в индийском религиозном символизме. Основополагающей идеей Риг-веды является борьба между Богами и их тёмными противниками, между Владыками Света, сыновьями Бесконечности, и детьми Разделения и Ночи, битва, в которой человек принимает участие, и которая отражена во всей его внутренней жизни и деятельности. Это также являлось фундаментальным принципом религии Зороастра. Та же идея нередко появляется в более поздней литературе. Рамаяна является притчей, повествующей о грандиозном раздоре между Дэвой в человеческой форме и инкарнацией Ракшаса, между представителем высокой культуры и Дхармы, и огромной неукротимой силой и исполинской цивилизацией чрезмерного Эго. Махабхарата, частью которой является Гита, повествует о нескончаемой схватке между человеческими Дэвами и Асурами, людьми власти, сынами Богов, ведомыми светом и высокой этической Дхармой, и теми, кто является воплощением Титанов, людьми силы, которые служат своему интеллектуальному, витальному и физическому эго.

Античный разум, более открытый, по сравнению с нашим, к истине бытия, скрывающейся за физической видимостью, видел в жизни людей проявления великих космических Сил или воплощений, которые представляли определённые уровни универсальной Шакти, божественные, титанические, исполинские, демонические, и людей, которые воплощали в себе эти типы природы, считали Дэвами, Асурами, Ракшасами, Пишачами. Гита для своих целей рассматривает это различие между двумя видами существ, dvau bhutasargau. Она говорила прежде о природе Асурической и Ракшастической, которая препятствует Божественному знанию, спасению и совершенствованию; сейчас она контрастирует её с природой Дэвов, которые стремятся к этому.

Аржуна, говорит Учитель, обладает природой Дэвов. Он не должен печалиться от мысли, что, участвуя в битве и резне, он будет идти на поводу у асурических импульсов. Действие, о котором идёт речь, битва, в которой Аржуна должен сражаться вместе со своим колесничим, инкарнацией Бога, по требованию Владыки мира в форме Духа-Времени, является борьбой за то, чтобы установить царство Дхармы, империю Истины, Добродетели и Справедливости. Он сам рождён а природе Дэвы; он развил в себе саттвическое качество, и сейчас он достиг уровня, на котором он может обрести трансформацию своей природы и освобождение от traigunya (трёх гун), а значит и от своей саттвической природы.

Различие между Дэвом и Асуром не имеет отношения ко всему человечеству, и его нельзя, в буквальном смысле, применять ко всем его представителям, и оно недостаточно чётко определено на всех стадиях моральной и духовной истории расы, или на всех этапах индивидуальной эволюции. Тамассический человек, который составляет наиболее преобладающий тип в современном человечестве, не относится ни к одной из категорий, хотя оба элемента и присутствуют в нём в незначительной степени, но, в основном, служат низшим качествам. Обыкновенный человек представляет из себя смесь различных качеств; но одна из тенденций всегда является более или менее доминирующей, благодаря чему, он становится раджасо-тамассическим или саттво-раджастическим типом, и что готовит его для возможной кульминации одного из этих качеств, божественной ясности или титанического неистовства. Ибо здесь возникает вопрос определённой кульминации в эволюции качеств природы, как показывают описания в тексте. С одной стороны, возможно одухотворение саттвического качества, результатом которого является проявление нерождённого Дэва, с другой стороны, развитие раджастической тенденции души в природе, рождение Асура. Первая ведёт к пути спасения, на котором Гита делает ударение, возможности выйти за пределы качества саттвы, и совершить трансформацию в подобие божественного бытия, vimoksaya. Другая ведёт прочь от этой универсальной потенциальности, и повергает в зависимость от чрезмерного эго. В этом и заключается основной смысл различия между ними.

Природа Дэвы отличается высшим проявлением саттвических привычек и качеств; самоконтроль, жертвоприношение, склонность к религиозности, чистота и чистоплотность, искренность и прямота, истина, покой, и самоотречение, сострадание ко всем существам, скромность, доброта, великодушие, терпение, настойчивость, настоящая свобода от какого бы то ни было беспокойства, лёгкость и переменчивость являются его естественными атрибутами. Асурические качества, гнев, жадность, хитрость, коварство, преднамеренное нанесение вреда другим, гордость и высокомерие, и чрезмерное самоутверждение, являются чуждыми его природе. Но его доброта и самоотречение, и самоконтроль лишены слабости: они обладают энергией и душевной силой, твёрдостью и бесстрашием души, которая живёт в добродетели и в согласии с истиной, не нанося вреда ничему живому, tejah, abhayam, dhrtih, ahimsa, satyam. Всё существо, весь его темперамент интегрально чист; ему присущи поиск знания и покой, и неизменное пребывание в знании. В этом и состоит богатство и полнота человека, рождённого в природе Дэвы.

Асурическая природа также обладает своим богатством, полнотой силы, но силе этой свойственны властность и пагубность. Асурические люди не обладают истинным знанием пути действия, или воздержания от действия, осуществления или сдерживания своей природы. Истина не пребывает в них, ни праведное деяние, и ни верное соблюдение обрядов.

Естественно, они не видят в мире ничего, кроме огромной игры удовлетворения самих себя; им принадлежит мир, причиной которого, и движущей силой и законом является Желание, мир Случая, мир, лишенный справедливых взаимоотношений, Кармы, мир, в котором отсутствует Бог, мир, не обладающий истиной, и не основанный в Истине. Какой бы интеллектуальной или религиозной догмой они не обосновывали своё мировоззрение, именно это является истинной верой их разума и воли в действии; они всегда следуют культу Желания и Эго. Они придерживаются этого мировоззрения, и ложью его разрушают свои души и разум. «Асурический человек становится центром или инструментом лютого, Титанического, яростного действия, сил разрушения в мире, источником страданий и зла. Прибегая к ненасытному желанию, высокомерные, исполненные собой и опьяненные своей гордыней, эти сбившиеся с пути души обманывают себя, упорствуя в ложных и безрассудных замыслах, и преследуя нечистые стремления своих вожделений. Они воображают, что целью жизни являются желание и наслаждение, и (в их чрезмерном и ненасытном преследовании их) они являются жертвой всепоглощающей, незатихающей, безмерной заботы, и мысли, и усилия, и беспокойства до самой смерти. Порабощенные сотней зависимостей, снедаемые гневом и похотью, безустанно занятые накоплением неправедных богатств, которые служат их наслаждению и удовлетворению их желаний, и они всегда думают: «Сегодня я завоевал объект своего желания, завтра я добьюсь исполнения другого желания; сегодня я владею богатством, завтра я буду владеть ещё большим богатством. Я убил моего врага, и остальных врагов своих я тоже убью. Я мастер и царь людей, я совершенный, полный достижений, сильный, счастливый, удачливый, наслаждающийся миром; я богат, привилегирован по своему рождению; разве есть кто-нибудь подобный мне? Я буду приносить жертвы, я буду давать, я буду наслаждаться.» Так, занятый множеством эгоистических идей, охваченный заблуждением, предающийся удовлетворению желаний (совершая работы, но, делая их ради их результатов, действуя с силой, но для самих себя, для своих желаний, для наслаждений, не для Бога в себе, и Бога в человеке), они впадают в нечистый ад своего собственного зла. Они совершают жертвоприношение, но не делают его в духе праведности, а заботясь о своих интересах, выставляя напоказ свою добродетель, из тщеславия и безрассудной гордыни. В эгоизме своей силы и власти, в ярости своего гнева и высокомерия они ненавидят, презирают и умаляют Бога сокрытого в них, и Бога в человеке. Этих охваченных гордыней ненавистников (добра и Бога), злых, лютых, самых грешных среди людей в мире, Я постоянно низвергаю в дальнейшие асурические рождения. Низвергнутые в асурические утробы, охваченные заблуждением рождения за рождением, они не находят Меня (так как они не ищут Меня) и погружаются в самый низкий статус души-природы, adhamam gatim.»

Этому красочному описанию, несмотря на то, что оно даёт полноту подразумеваемому различию, не следует придавать больше значения, чем то, которым оно обладает. Когда говорится, что в материальном мире существуют два вида созданий, Дэва и Асура*, это совсем не означает, что человеческие души также созданы Богом, изначально неся каждая свою неизбежную судьбу, также это не означает, что существует неизменное духовное предназначение, и те, кто были отвергнуты изначально Богом, ослеплены им, чтобы быть сброшенными в вечные муки и нечистоту Ада.
Примечание:
Различие между двумя созданиями находит полноту своей истины на супрафизических планах, где закон духовной эволюции не является ведущим принципом. Там существуют миры Дэвов и миры Асуров, и в этих мирах живут, за пределами нашего мира, неизменные виды существ, которые являются частью сложной божественной игры мироздания, основой поступательного движения вселенной, и оказывают своё влияние на земную жизнь, и жизнь и природу человека на физическом плане существования.

Все души являются неотъемлемой и вечной частью Божественного Бытия, Асура в такой же степени, как и Дэва, поэтому, все могут обрести спасение: даже самый великий грешник может обратиться к Богу. Но эволюция души в Природе есть путешествие, основными движущими силами в котором являются Свабхава и Карма, управляемая свабхавой; и, если чрезмерность в проявлении свабхавы, становление души, беспорядок в его игре поворачивает природу существа его извращенной стороной, если раджастические качества преобладают, и их развитие подавляет саттву, тогда кульминацией Кармы будет не саттвическая высота, которая ведёт к спасению, но чрезмерность извращения низшей природы. Человек, если он не уйдёт с такого ошибочного пути, придет, в конце концов, к полному рождению Асура в нём, и, как только он сделал этот огромный шаг прочь от Света и Истины,  он не может более обратить фатальное направление своего пути из-за грандиозности злоупотреблённой божественной силы в нём до тех пор, пока он не изведает глубины, в которые он низвергнут, не найдёт дна, и не увидит, куда этот путь привёл его, его силы истощены, и он сам в самом низшем состоянии природы души, которая является Адом. Только тогда, когда он понимает, и обращается к Свету, иная истина Гиты открывается для него, что даже самый великий грешник, самый нечистый и неистовый злодей может спастись, в ту самую минуту, когда он обращается к поклонению и следованию Богу внутри него. Тогда, просто потому, что он обратился, он вскоре приходит к саттвическому пути, который ведёт к совершенству и свободе.

Асурическая Пракрити является раджастической во всей полноте своего проявления; она ведёт к порабощению души в Природе, к желанию, гневу и жадности, трём силам раджастического эго, которые являются тройственными порталами Ада, Ада, в который человек падает, когда он потворствует нечистоте и злу, и заблуждению своих низших и извращённых инстинктов. Эти три портала являются воротами великой тьмы, они разверзаются в тамас, характерную силу первоначального Неведения, ибо необузданная сила раджастической природы, когда она истощается, возвращается в слабость, упадок, тьму и немощь самого глубокого тамассического состояния души. Для того, чтобы спастись от такого падения, необходимо избавиться от этих трёх пагубных сил, и обратиться к свету саттвической природы, жить в добродетели, в истинных взаимоотношениях с миром, согласно Истине и Закону; тогда человек следует собственному высшему благу и обретает высший статус души.

Следовать закону желания не является истинным стремлением нашей природы; существует более высокий и справедливый закон её деятельности. Но в чём он воплощает себя, и как его найти? Прежде всего, человечество всегда искало этот справедливый и высокий Закон, и свои откровения оно воплотило в словах Шастры, её законе науки и знания, этическом законе, религиозном законе, законе общественного поведения, законе справедливых отношений с человеком и Богом, и Природой. Шастра не означает нагромождение обычаев и обрядов, часть из которых хорошие, часть – плохие, которым слепо следует в своей привычной колее жизни разум тамассического индивидуума. Шастра - это знание и учение, источником которого является интуиция, опыт и мудрость, наука и искусство, и этика жизни, лучшие стандарты, которые находятся в распоряжении человечества. Полу-пробуждённый человек, который пренебрегает соблюдением её закона, для того, чтобы следовать своим инстинктам и желаниям, может обрести наслаждение, но не счастье; ибо внутреннее счастье может прийти только в результате праведной жизни. Он не сможет идти к совершенству и обрести высший духовный статус. Закон инстинкта и желания изначально возник в животном мире, но сила человека в следовании истине и религии, и знанию, и праведной жизни. Шастра, общепризнанное добро, которое он установил, чтобы вести своих низших членов его мудростью и разумной волей, поэтому, оно должно, прежде всего, соблюдаться и признаваться авторитетом для индивидуального поведения и совершения трудов, и для критериев к тому, что должно и не должно быть сделано, до тех пор, пока природа инстинктивного желания не будет обуздана в рамках самодисциплины и человек не готов, вначале, для разумного самоуправления и затем, для высочайшего верховного закона и верховной свободы духовной природы.

Ибо Шастра, в своём обычном аспекте, не является духовным законом, хотя в своём самом обширном учении, когда она становится наукой и искусством духовного существования, Adhyatma-shastra, - сама Гита описывает своё собственное учение, как высочайшую и наиболее тайную Шастру, - она формулирует процесс выхода за пределы саттвической природы, и развивает дисциплину, которая ведёт к духовной трансформации. И, тем не менее, вся Шастра основана на определённом числе подготовительных условий, именуемых дхармами, которые являются ступенями на пути к достижению духовного совершенства. Духовное совершенство - это свобода духа, которая наступает, когда, оставляя все дхармы, душа обращается к Богу, как к своему единственному закону действия, и действует, повинуясь божественной воле, и пребывает в свободе божественной природы, не в Законе, но в Духе. Это то направление в учении Гиты, которое начинается со следующего вопроса Аржуны.

pp.448-461

Из Главы XVIII

Гуны, Вера и Труды

Когда люди, спрашивает Аржуна, совершают жертвоприношение Богу или богам, исполненное веры, но не соблюдают закон Шастры, что это за концентрированная воля преданности в них, nishtha, которая даёт им веру и заставляет их совершать жертвоприношение, О Кришна? Что это, саттва, раджас или тамас? К какой характеристике нашей природы оно принадлежит? Ответ Гиты прежде всего объясняет, что вера в нас обладает тройственной природой, как и всё, что является частью Природы и различается согласно преобладающей характеристике нашей природы. Вера каждого человека принимает форму, оттенок и качество, данyю ей субстанцией его сознания, его темпераментом и врожденной силой существования. И затем идёт замечательное утверждение, в котором Гита говорит нам, что Пуруша, душа в человеке, состоит из sraddha, веры, воли быть, веры в себя и во всё мироздание, и чем бы не являлась эта воля, вера, или составляющее её убеждение в нём, он является именно этим и ничем другим. Если мы рассмотрим глубже это исполненное смысла утверждение, мы увидим, что эта единственная строка содержит в себе в нескольких словах почти всю теорию современной доктрины прагматизма. Ибо если человек или душа в человеке состоит из веры, которая живёт в нём, то, в более глубоком понимании, из этого следует, что истина, которую он видит и которой хочет жить, является для него истиной его существа, той истиной собственной природы, которую он создал, или находится в процессе её созидания, и для него не может быть иной истины. Эта истина является объектом его внутренней и внешней деятельности, целью его становления, динамичного развития его души, но отнюдь не того в нём, что остаётся неизменным. Он является тем, что он собой представляет, ибо такова была воля его природы в прошлом, которая воплотилась в его настоящем облике и находит своё продолжение в воле настоящего момента знать, верить и быть в своём разуме и витальном сознании тем, чем он должен стать в будущем. Мы создаём свою собственную истину существования в своей деятельности разума и жизни, или, другими словами, мы создаём самих себя, мы творцы своей природы.

Но, совершенно очевидно, что это только один аспект истины, а все односторонние утверждения, которые включают в себе только один аспект, всегда представляются неудовлетворительными для мыслящего человека. Ибо истина – это не просто то, что составляет нашу индивидуальность, или творит её; это только истина нашего становления, одна точка в движении обширного размаха. За пределами нашей индивидуальности находится, прежде всего, универсальное сознание, также как и универсальное становление, в котором наше индивидуальное становление является всего лишь незначительным движением; и за пределами этого находится вечное Сознание, из которого всё развитие и становление черпает свои энергии и которому оно обязано всей потенциальностью своего развития, своими составляющими, первоначальными устремлениями и целями существования. И в самом деле, можно сказать, что всё развитие и становление является всего лишь актом универсального сознания, Маей, проявлением воли становления, и единственной другой реальностью, если она действительно существует, является чистота вечного существования за пределами сознания, непроявленная и невыразимая.

Для Гиты абсолютный Брахман является также и верховным Пурушей, и Пуруша - это вечно сознательная Душа, хотя его высшее сознание, супрасознание, и его низшее сознание, Бессознательное, это нечто совсем иное, чем сознание нашего разума, единственное, которое мы знаем и можем назвать по имени. В высшем сознании Пуруши, супрасознании, находится высшая истина и дхарма бессмертия, верховное божественное Сознание, состояние вечное и бесконечное. Этот вечный путь существования и божественного бытия уже существует в вечности Пурушоттамы, но мы пытаемся воссоздать его здесь, в нашем становлении путём Йоги; мы хотим стать Божественным, быть как Он, madbhava. И это также зависит от внутренней воли воплотить эту цель и быть этим; но это совсем не означает, что это будущее состояние уже не существует за пределами нашего бытия. Хотя оно и не станет реальным для нашего внешнего разума до тех пор, пока мы не преобразуем самих себя в нечто новое, которое будет его частью; а пока, оно всё ещё пребывает в Вечном, и, можно сказать, что оно уже присутствует в нашем собственном тайном сознании; ибо в нас самих, в глубинах нашего сознания, всегда присутствует Пурушоттама. Наше становление и созидание самих себя, чтобы быть как Он, является Его тайным проявлением в нас. И в самом деле, всё мироздание исходит из сознательной субстанции Вечного, и является Его манифестацией, и проявляет себя верой, принятием и волей стать первозданным сознанием, Чит-Шакти.

Но, в настоящее время, мы рассматриваем не метафизический смысл бытия, но соответствие этой воли и веры в нашем сознании возможности проявления в нас совершенства божественной природы. Эта сила, эта вера является основой нашего существования.

Когда мы живём, существуем и действуем, повинуясь своим желаниям, этот акт веры принадлежит, преимущественно, к проявлениям нашего витального и физического сознания, нашей тамасической и раджастической природы. И когда мы пытаемся быть, жить и действовать согласно Шастре, мы совершаем акт веры, который принадлежит сатвической тенденции, постоянно работающей, чтобы подчинить своему влиянию наши раджастические и тамасические части сознания. Когда мы оставляем обе эти тенденции и начинаем быть, жить и действовать согласно некоему идеалу или иной концепции истины, которую мы открываем для самих себя, это является актом веры, которая исходит из одного из трёх элементов, которые постоянно направляют наши мысли, волю, чувства и деятельность. И опять, когда мы пытаемся быть, жить и действовать согласно божественной природе, мы также должны следовать настойчивому акту веры, которая должна быть, согласно Гите, верой сатвической природы, находящейся в  кульминации своего развития перед тем, как выйти за ясноочерченные пределы своей тенденции. Но всё это требует некоего принципиального изменения природы, внутреннего или внешнего, или изменения и внутренней, и внешней деятельности. И какой тогда будет эта деятельность? Гита утверждает, что тремя основными элементами работы, которую мы должны совершать, являются жертвоприношение, подношение и аскеза. Ибо, на вопрос Аржуны, что является различием между внутренним и внешним отречением, саньясой и тьягой, Кришна настаивает, что от этих трёх элементов нельзя отрекаться, но они должны совершаться, ибо они являются работой, которую мы должны совершать, так как они очищают мудрых. Другими словами, эта деятельность является средством для достижения нашего совершенства. Но, в то же время, они могут быть сделаны, исходя из неведения, теми, кто живёт в неведении. Весь динамизм деятельности может быть сведён, по сути своей, к этим трём элементам, ибо весь динамизм деятельности природы включает в себя сознательную или бессознательную тапасью или аскезу, энергию и концентрацию наших сил и способностей, которые помогают нам получить или достигнуть, или стать чем-нибудь, тапас.

Вся деятельность включает в себя приношение в дар того, чем мы являемся и чем владеем, усилие является ценой этого достижения, приобретения и становления, dana. Вся деятельность включает также жертвоприношение стихийным или универсальным силам, или верховному Мастеру наших трудов. Вопрос стоит в том, совершаем ли мы все эти действия бессознательно, пассивно, или, в лучшем случае, с неразумной, неведающей, полубессознательной волей, или с лишенным мудрости, извращенно сознательным усердием и энергией, или же с мудрой сознательной волей, основой которой является знание, другими словами, является ли наше жертвоприношение, подношение и аскеза тамасическими, раджастическими или сатвическими по природе своей. Ибо всё здесь, включая материальные объекты, имеет тройственную природу. Наша пища, например, по словам Гиты, является сатвической, раджастической или тамасической, соответственно её характеру и влиянию на тело. Саттвический темперамент в ментальном сознании и физическом теле естественно обращается к тому, что умножает годы жизни, увеличивает внутреннюю и внешнюю силу, питает ментальную, витальную и физическую силы и умножает удовольствие, удовлетворение и счастливое расположение разума и жизни, и тела, он выбирает всё, что полно соков, нежное и мягкое, и крепкое, и насыщающее. Раджастический темперамент естественно отдаёт предпочтение пище кислой, жгучей, пряной, грубой, сильной и обжигающей, которая способствует болезням и беспокойному состоянию ума и тела. Тамасический темперамент получает извращенное удовольствие от холодной, нечистой, несвежей, недоброкачественной пищи или довольствуется остатками трапезы других.

Принцип трёх гун свойствен всему, что пребывает в этом мире. Гуны в такой же степени свойственны всему, что относится к разуму и духу, жертвоприношению, подношению и аскезе, и Гита различает в каждом из них то, что было сформулировано символизмом древней индийской культуры. Но, помня о том огромном значении, которое Гита придаёт идее жертвоприношения, мы должны расширить значение этих слов и рассмотреть их в более глубоком смысле. И нам лучше рассмотреть их в обратном порядке, от тамаса до сатвы, так как мы рассматриваем движение вверх из низшей природы через определенную кульминацию сатвического сознания, которое выходит за свои пределы в божественную природу и деятельность, находящуюся вне трёх гун.

Тамасическое жертвоприношение является работой, которая совершается без веры, без какой-либо сознательной идеи и принятия, и стремления воли к тому, что природа убеждает нас совершить. Оно делается механически, ибо сам акт существования требует этого, потому, что это является частью рутинного распорядка, потому, что другие делают это и для того, чтобы избежать некой значительной трудности, которая может возникнуть, если они не будут это делать, или из какого-либо другого тамасического соображения. И оно должно быть сделано, если мы обладаем этим видом темперамента, с пренебрежением и небрежностью, не так, как должно. Оно не будет делаться согласно закону Шастры, не будет идти по стопам ясного метода, выработанного искусством и наукой жизни и истинным смыслом того, что должно быть совершено. Пища не будет подношением в таком жертвоприношении, - и этот акт в индийском обряде символизирует собой элемент оказания помощи и приношения, который свойственен любой деятельности истинного жертвоприношения, незаменимая дань другим, полезная и плодотворная помощь миру, без которой наша деятельность становится всецело эгоистической и является нарушением истинного универсального закона солидарности и взаимообмена. Работа будет совершена, лишенная dakshina, столь необходимого приношения или самоотдачи тому, для кого совершается акт жертвоприношения, является ли он внешним наставником и помощником в нашей работе, или тайным или проявленным богом внутри нас. Она будет сделана без мантры, без посвящающей мысли, которая является святым телом нашей воли и знания, поднятым ввысь к богам, которым мы служим нашим жертвоприношением. Тамасический человек не приносит жертву богам, но низшим стихийным силам или тем низшим тайным сущностям, которые вкушают плоды его трудов и наполняют его жизнь своей тьмой.

Раджастический человек приносит свою жертву низшим богам или извращенным силам, Якшас, хранителям богатства, или Асурическим и Ракшасическим силам. Его жертвоприношение внешне может быть выполнено, следуя законам Шастры, но его побуждением является показное действие, гордость или сильная жажда получить плоды от трудов своих, страстное требование вознаграждения за свои работы. Поэтому, вся работа, которая исходит из неистового эгоистического личного желания или высокомерной воли, единственным намерением которой является навязывание себя миру для собственной выгоды, является раджастической, даже в том случае, если она скрывает себя под знаком света и совершается внешне как жертвоприношение. Хотя это и показная деятельность, данная Богу или богам, она остаётся, по сути своей, Асурической деятельностью. Именно внутреннее состояние, побуждение и направление дают свою природу нашим трудам, а не просто очевидная внешняя процедура, божественные имена, которые мы произносим для того, чтобы сделать её правомочной, или искреннее интеллектуальное убеждение, которое, оправдывает совершение этого обряда. Там, где преобладает эгоистическое побуждение в наших действиях, наша деятельность становится раджастическим жертвоприношением. С другой стороны, истинное сатвическое жертвоприношение отличается тремя признаками, которые являются безмолвным свидетельством его природы. Прежде всего, оно продиктовано целесообразностью истины, и исполняется согласно vidhi, верному принципу, точному методу и закону, обладает необходимым ритмом совершаемых работ, соответствуя истине их функций и дхарме; это означает, что разум и просвещенная воля являются ведущими в этой деятельности и её целях. Во вторых, она совершается с разумом, сконцентрированным на идее совершаемой работы как истинного жертвоприношения, источником которого является закон божественный, который ведёт и направляет нашу жизнь, и, поэтому, совершается из чувства выского внутреннего долга или безусловной истины и без желания личного вознаграждения, - чем более безличным является побуждение деятельности и темперамент силы, используемой в ней, тем более эта деятельность является сатвической по своей природе. И, наконец, это подношение богам без всякого умысла; и оно принимается божественными силами, с помощью которых – ибо они являются его масками и личностями – Мастер мироздания руководит вселенной.

Это сатвическое жертвоприношение приближается непосредственно к идеалу и ведёт именно к тому виду деятельности, который требует Гита; но это не окончательный и не самый высокий идеал, это даже не деятельность совершенного человека, который живёт в божественной природе. Ибо эта деятельность совершается как установленная дхарма и приносится в качестве жертвоприношения или служения богам, некоему частичному проявлению или аспекту Божественного в нас самих или во вселенной. Работа, совершенная с отрешенной религиозной верой или с самоотверженностью для человечества, или исходя из преданности Справедливости и Истине, является сатвической, и такого вида деятельность необходима для нашего совершенства; ибо она очищает наши мысли и волю, и субстанцию сознания. Кульминация сатвической деятельности, к которой мы должны, в конце концов, прийти, представляет собой нечто большее и свободное; это высокое последнее жертвоприношение, которое мы совершаем верховному Божественному в его интегральном бытии, и, находясь в поиске Пурушоттамы, или обретая видение Васудевы во всём сущем, деятельность совершается безлично, универсально, для блага мира, для исполнения божественной воли во вселенной.

Эта кульминация ведёт к выходу за свои собственные пределы, к бессмертной Дхарме. Ибо тогда наступает свобода, в которой нет больше личной деятельности, нет сатвического закона дхармы, нет ограничений Шастры; даже низший разум и воля оставлены внизу, и более не они, но высшая мудрость диктует и направляет всю деятельность и руководит её задачами. Более не существует вопрос о личной выгоде, ибо воля, которая совершает работу, является верховной Волей, инструментом которой является душа. Не существуют более забота о себе или самоотверженность; ибо Джива, вечная часть Божественного, объединяется с высшим Сознанием-Истиной своего существования, и он сам, и все остальные являются единым в этом Сознании-Истине и Духе. Более не существует индивидуальная деятельность, ибо вся деятельность отдана Мастеру наших трудов, и именно он является тем, кто совершает работу с помощью обожествленной Пракрити. Нет более жертвоприношения, - если только мы не рассмотрим эту деятельность, как подношение Мастера жертвоприношения, который использует свою энергию в Дживе, самому себе в своей собственной космической форме. Это верховное, выходящее за пределы индивидуальности состояние, достигается деятельностью, которая совершается, как жертвоприношение, это совершенство души, которая становится полностью сознательной в божественной природе.

Вера души, а не простое интеллектуальное убеждение, её воля знать, видеть, верить, быть и действовать согласно своему видению и знанию, является тем, что определяет силой своей возможности нашего становления, и именно эта вера и воля, проявляющая себя на всех уровнях нашего внешнего и внутреннего сознания, природы и действия, устремленных ко всему тому, что является самым высоким, самым божественным, самым истинным и вечным, эта воля позволяет нам обрести верховное совершенство.

pp.462-475

Из Главы XIX

Гуны, Разум и Труды

Гита всё ещё не завершила свой анализ деятельности в свете фундаментальной идеи трёх Гун и освобождения от них путём кульминации высшей сатвической дисциплины. Вера, sraddha, воля верить и быть, знать, жить и воплощать Истину, является основным фактором и силой, которые стоят за развитием этой деятельности, более того, за ростом души к своему полному духовному воплощению с помощью работ.

Последний вопрос Аржуны рассматривает принцип Саньясы и принцип Тьяги и их различие. ... Фактически, когда люди говорят о Тьяге, или об отречении, всегда подразумевается физическое отречение от мира, которое они понимают буквально, или которому, по меньшей мере, они уделяют основное внимание, в то время, как Гита придерживается совершенно противоположного мнения, которое заключается в том, что настоящая Тьяга считает деятельность и пребывание в мире своей основой, а не побег в монастырь, пещеру или на горный пик. Настоящая Тьяга является деятельностью, лишенной желания, поэтому, можно сказать, что она придерживается тех же принципов, что и настоящая Саньяса.

Вне всяких сомнений, освобождающая деятельность сатвической самодисциплины должна быть непосредственно связана с духом отречения, - это её основной элемент: но какого отречения, совершаемого в каком духе? Не отречения от работы в мире, не внешнего аскетизма, не показного проявления внешнего отказа от наслаждений, но отречение, или оставление, tyaga, витальных желаний и эго, полный отказ или sannyasa, от индивидуальной личной жизни души-желания и разума, действующего под руководством эго, в сопровождении раджастической витальной природы. Это является необходимым условием для того, чтобы взойти на вершины Йоги, путем универсального сознания и Брахмического единства, или с помощью универсального Васудэвы, или внутренне, в сознание верховного Пурушоттамы. Говоря более упрощенно, Саньяса на языке пророков означает оставление желаемой деятельности: Тьяга – в том различии, которое проводит Гита – определение, которое даётся мудрыми ментальному и духовному отречению, полному отказу от всех привязанностей к плодам совершаемых работ, к самой деятельности или личной инициативе, а также к раджастическому импульсу. В этом смысле, Тьяга, а не Саньяса является лучшим путем. Ибо, не желаемая деятельность должна быть оставлена, но желание, которое придаёт ей такой оттенок, должно быть оставлено. Плоды совершаемых трудов должны перейти в распоряжение Мастера работ, но деятельность должна быть лишена эгоистического требования плодов в качестве награды или условия выполнения работ. Или же плоды трудов могут не существовать вовсе, но, тем не менее, работа должна совершаться, как то, что необходимо сделать, как kartavyam karma, ибо Мастер внутри нас требует этого. Успех или неудача находятся в его руках, и он распорядится ими в соответствии со своей всемогущей волей и безукоризненной целью. Деятельность, все виды деятельности должны быть оставлены, в конце концов, но не физически, путем недеяния, неподвижности и инерции, а духовно, Мастеру нашего сознания, чьей силой одной может осуществиться любая деятельность. Должно произойти отречение от ложной идеи, что мы сами совершаем деятельность; ибо, на самом деле, универсальная Шакти работает и проявляет себя через нашу индивидуальность и наше эго. Духовная передача всех наших работ Мастеру трудов и его Шакти и есть истинная Саньяса, согласно учению Гиты.

pp.476-478

Из Главы XXII

Верховная Тайна

... Но более глубокой тайной, guhyataram, является, согласно Гите, глубокая всеобъемлющая истина божественного Пурушоттамы, который является, в одно и то же время, сознанием и Пурушей, верховным Брахманом и единым, глубоким, таинственным и неизъяснимым Богом. ... Это более глубокое таинство основано на секрете верховной духовной Пракрити и Дживы, вечной части Божественного в этой вечной и проявленной Природе, и единого по духу и сути с ним в его неизменном самосуществовании. Это более глубокое знание не подчиняется разделению, свойственному духовному опыту, между Запредельным и тем, что находится здесь. Ибо Трансцендентное, которое пребывает вне мироздания, является, в то же время, Васудэвой, который пребывает во всём сущем, во всех мирах; он Бог, обитающий в сердце каждого создания во вселенной и истинное сознание всех существований, исток и высший смысл всего существующего, который он проявляет в своей Пракрити. Он проявляет себя в своих Вибхути, и он является Духом во Времени, благодаря которому осуществляется вся деятельность мира, и он есть сияющее Солнце всего знания, Любовник и Возлюбленный души, и Мастер всех работ и жертвоприношений. Результатом внутреннего открытия этой более глубокой, истинной и более таинственной загадке является Йога интегрального знания, о которой говорит Гита, интегральные труды и интегральное бхакти. Это одновременный опыт духовной универсальности и свободной, совершенной духовной индивидуальности, совершенный союз с Богом и единение с Ним, которое рассматривается как условие бессмертия души и, кроме того, поддержка и сила нашей освобожденной деятельности в мире и тела.

И теперь приходит верховное слово и открывается самая глубокая и таинственная суть мироздания, guhyatamam, которая заключается в том, что Дух и Бог являются Беспредельностью, свободной от всех дхарм и, хотя, он руководит и организует мир согласно установленным законам и ведёт человека через дхармы неведения и знания, греха и добродетели, добра и зла, влечения, отталкивания и равнодушия, наслаждения и боли, радости и печали и борьбы этих противоположностей, через его физические и витальные, интеллектуальные, эмоциональные, этические и духовные формы и правила, и стандарты, тем не менее, Дух и Бог превосходит всё это, и если и мы, подобно ему, сможем отбросить прочь всю зависимость от дхарм и отдать себя свободному и вечному Духу и, заботясь только о том, чтобы открыть себя полностью исключительно для него, довериться свету и силе, и блаженству Божественного в нас, и без страха и печали, принять только его руководство, тогда, это станет самым истинным и самым великим освобождением, которое принесёт полное и неизбежное совершенство нашего сознания и природы. Этот путь открыт избранникам Духа, - только тем, в ком состоит его наивысшее блаженство, ибо они ближе всего находятся к нему, и в состоянии объединиться с ним, и даже быть такими, как он, свободно соглашаясь и пребывая в гармонии с Природой в её высшей силе и проявлении, универсальными в сознании души, трансцендентными в духе.

Ибо приходит время в духовном развитии, когда мы начинаем осознавать, что все наши усилия и деятельность являются только ментальными и витальными реакциями настойчивого безмолвного и тайного Присутствия внутри и вокруг нас. До нас постепенно доходит, что вся наша Йога, наше стремление и наше усилие являются несовершенными и ограниченными формами, искаженными или, по меньшей мере, заключёнными в узкие рамки ассоциаций, требований, предубеждений и предрасположений разума, неверным истолкованием, искажённым переводом бесконечно более обширной истины. Наши идеи и опыты, и усилия – всего лишь ментальные образы более великих сущностей, которые могли бы быть выполнены  более совершенно, более непосредственно, свободно, обширно, в соответствии с гармонией универсальной и вечной воли самой этой Силой в нас, если бы только мы могли пассивно предложить себя ей в качестве инструментов, отдать себя в руки абсолютной верховной силы и мудрости. Эта Сила не находится в отдалении от нас, но является нашим собственным истинным сознанием, единым с сознанием всего сущего и, в то же время, трансцендентным Бытием и имманентной Личностью. Наше существование, наша деятельность, объединённая с этим высшим Существованием, не будет более, как это кажется нам сейчас, нашей индивидуальной деятельностью в ментальной отделённости. Но она станет обширным движением Беспредельности и неизъяснимым, близким Присутствием; она станет спонтанным становлением и проявлением в нас глубокого универсального сознания и его трансцендентного Духа. В Гите говорится, что для того, чтобы это могло произойти, необходимо совершить полную самоотдачу себя Божественному без всяких оговорок: наша Йога, наша жизнь, наше состояние внутреннего сознания должны быть предоставлены в полное распоряжение этой живой Беспредельности, а не быть определенными  предпочтениями разума той или иной дхармы.  Тогда божественный Мастер йоги, yogesvarah krsnah, сам возьмёт на себя нашу Йогу и поднимет нас ввысь к самому совершенному нашему воплощению, не к тому совершенству, которое отвечает нашим внешним или ментальным стандартам, но к обширному, глубокому совершенству, непостижимому для разума. Это будет совершенство, осуществленное всевидящей Мудростью, в соответствии с полнотой истины, прежде всего, нашей человеческой свабхавы, но затем, более великого сознания, в которое она откроется, духа и силы беспредельных, бессмертных, свободных и всё-преобразующих света и великолепия божественной и беспредельной природы.

Всё должно быть отдано в качестве материала для этого преобразования. Всеведущее сознание возьмет на себя наше знание и наше неведение, нашу истину и ошибку, отбросит прочь их несовершенные формы, sarva-dharman parityajya, и преобразует всё в свой бесконечный свет. Всемогущая Сила возьмёт нашу добродетель и грех, добро и зло, нашу силу и наши слабости, отбросит прочь их запутанную структуру, sarva-dharman parityajya, и преобразует их в свою трансцендентную чистоту и универсальное благо, и безотказную силу. Неизъяснимая Ананда возьмёт наши жалкие радости и печали, наше беспокойное наслаждение и муку, отбросит прочь их разногласия и несовершенный ритм, sarva-dharman parityajya, и преобразит их в своё трансцендентное и универсальное невообразимое блаженство. Всё то, чего могут достичь различные Йоги, будет осуществлено; но всё это осуществится сознательным путём высшего знания, с большей мудростью и истиной, чем находится в распоряжении любого человеческого наставника, святого или мудреца. Внутреннее духовное состояние, к которому поднимет нас эта верховная Йога, будет превыше всего, что находится здесь, и, тем не менее, включающее всё в этом и иных мирах, но с духовной трансформацией всего, без всяких пределов, без зависимости, sarva-dharman parityajya. Бесконечное существование, сознание и блаженство Бога в его безмятежном безмолвии и полной света беспредельной активности, будет там его сутью, основой, универсальной субстанцией, формой и природой. И в этом проявлении вечности Божественное проявит себя во всей своей полноте, оно будет находиться там, не скрытое более Йогамайей, и каждый раз оно будет создавать в нас различные формы Беспредельности, полные света формы знания, мысли, любви, духовного счастья, силы и деятельности, в соответствии с его само-воплощающей волей и бессмертным наслаждением. И эта деятельность никогда не свяжет ничем свободную душу и незатронутую природу, не заставит её принять форму той или иной низшей формулировки. Ибо вся деятельность будет исполнена силой Духа, пребывающего в божественной свободе, sarva-dharman parityajya. Безукоризненное пребывание в трансцендентном Духе, param dhama, будет основой и гарантией этого духовного состояния. Близкое и глубокое единство с универсальным сознанием и всем сущим, освобожденное от зла и страдания отделенного разума, но мудро распознающего истинные различия, станет формирующей силой. Постоянное блаженство, единство и гармония вечной индивидуальности с Божественным, и всё, что оно есть, будет следствием этого интегрального освобождения. Трудные проблемы нашего человеческого существования, разительным примером которых является затруднение Аржуны, созданы нашей отделенной личностью, пребывающей в Неведении. Эта Йога, так как она восстанавливает душу человека в её истинных взаимоотношениях с Богом и мирозданием, и преобразует всю нашу деятельность в Божественную, знание и волю, которые формируют и движут его и нашей жизнью, она преобразует гармонией божественного выражения, является путём к их полному исчезновению.

Вся Йога поведана Кришной, великие тайны учения обнажены перед Аржуной, и Аржуна, избранная человеческая душа, вновь обращена, но не в своём эгоистическом разуме, а в более великом самопознании, обращена к божественной деятельности. Вибхути готов к божественной жизни в человеческом теле, его сознательный дух готов для трудов освобожденной души, muktasya karma. Разрушена иллюзия разума; память души о своей истинной природе, скрытая так долго показными формами нашей внешней жизни, вернулась к нему и стала его нормальным сознанием: всё сомнение и заблуждение покинуло его, так что он может обратиться к выполнению божественной работы и преданно служить и исполнять всё то, что поручает ему Бог, и мир может быть поручен ему Мастером нашего сознания, Духом и Богом, воплотившем себя во Времени и вселенной.

pp.538-542