Даршан Нового Года в Ашраме

Сахана Дэви

из книги «Forty Years Ago»

Мать давала нам особенные новогодние благословения в полночь 31 декабря. Это был волшебный момент необыкновенных переживаний, в безмолвной глубине каждого из нас всё, казалось, вибрировало в такт мрачной торжественности ночи. Казалось, Мать открывала себя нам в этот час в бессмертной прелести своей неземной природы. Мы забывали обо всём, когда в молчании поднимались по лестнице для того, чтобы получить её божественное прикосновение, с замиранием храня внутри надежду на возможность нового рождения. Как только мы переступали порог комнаты, мы видели освещенную розовым сиянием фигуру Матери, которая казалась неземным видением иного мира. И только её лицо оставалось ярко освещённым будто первыми лучами восходящего солнца нового дня. Неизъяснимая радость поднималась в наших сердцах, и после того, как мы склонялись перед ней, она благословляла нас своей улыбкой, давая нам нечто материальное и конкретное, апельсин или плитку шоколада. Но, что бы она не дала нам, всё казалось нам символическим волшебным объектом, который должен был снять с нас тёмную завесу неведения.

В течение трёх лет Мать благословляла нас так в час наступления Нового Года. Но с 1932 года, после болезни Матери, всё изменилось, и в канун Нового Года мы собирались в Медитационном Зале внизу, и во дворе, который прилегал к нему, для общей медитации – в те дни, что бы мы ни делали, всё было связано с погружением сознания внутрь – то же происходило и в момент Нового Года, когда, как вспышка молнии, разрывающей завесу тьмы, раздавался звук органа и вместе с ним звучал волшебный голос Матери, которая пела, аккомпанируя себе на органе. В её голосе была такая сила очарования, будто сокровенный смысл поднимался из глубины её сознания, для того, чтобы пробудить нас к нисходящему сверху свету. Это было нечто чудесное и непередаваемое, отчего замирала душа в щемяще-сладком чувстве странного наслаждения. После этого, в полутёмной комнате мы получали новогодние благословения Матери и подарок из её рук, сладости или фрукты. Мать восседала на своём кресле, как на троне, и нам казалось, что в её руках находились несметные богатства, которыми она одаряла нас. Каждый Новый Год она играла на органе и иногда пела. С нетерпением мы ждали каждый год эту удивительную ночь, наполненную музыкой. Её музыка была её собственным творением, вдохновением, которое с готовностью приходило к ней, когда она садилась играть. Вначале она концентрировалась внутри и закрывала глаза перед тем, как коснуться клавишей, и затем музыка свободно лилась из-под её рук в совершенной гармонии без единой фальшивой ноты.

С 1939 года, после несчастного случая со Шри Ауробиндо, мы не подходили к Матери для благословений после её игры на органе, как раньше, но встречали её в 6 часов утра на ступеньках лестницы, и она поздравляла нас с Новым годом: «Bonne Annee»; и мы отвечали ей теми же словами, получая от неё листья, символизирующие «Новое Рождение». Перед 1939 годом она давала нам благословения с «Новым Рождением» в ночь Рождества 24 декабря.

В течение многих лет Мать выходила на балкон перед рассветом и смотрела на восток, встречая восход солнца. Несколько ашрамитов, узнав об этом, стали приходить ранним утром и стояли под балконом, ожидая её прихода. Постепенно весь Ашрам стал собираться под её балконом ранним утром, для того, чтобы увидеть её. Так появились Даршаны Матери на балконе. Позже, даже посторонние люди, жители Пондичери, и те, кто приезжал в Ашрам с визитом, приходили утром сюда для того, чтобы получить Дршан Матери. Во время этого Даршана Мать, после концентрации в течение нескольких минут,  окидывала своим, полным благости, взглядом всех присутствующих. Эти Даршаны закончились 16 марта 1962 года, когда Мать серьезно заболела. Но до этого времени, в течение многих лет, она благословляла нас также вечером у подножия лестницы, которая спускалась в Медитационный зал. Вначале мы медитировали вместе с ней в течение получаса. По мере того, как мы, выстроившись в очередь, подходили к ней по одному, она благословляла нас и иногда погружалась в транс, который в отдельных случаях, мог продолжаться в течение часа, и садхак, который стоял перед ней в это время, ждал неподвижно момента её выхода из транса; иногда даже случалось так, что она держала за руку садхака в тот момент, когда она погружалась в транс, и она не могла разжать руку, пока не выходила из транса. Но это случалось очень редко.

Празднование Рождества в Ашраме

Гаури Пинто

Перевод с английского Н.Потемкиной

«Другое чудесное воспоминание, которое я всегда храню в памяти, относится к одной ночи в канун Рождества. Вы все, должно быть, знаете, какое особое значение придавалось в Ашраме празднованию Рождества – Возвращению Света. Мать рассказывала нам на занятиях, что это древний холдейский праздник, который древние христиане переняли и превратили в день рождения Христа. Но этот день праздновался как праздник света ещё задолго до рождения Христа, так как с этого времени ночи становились короче, а дни длиннее.

Итак, в этот самый день во время обеда (в те дни мы всегда обедали вместе с Матерью, вплоть до 5 декабря 1950г.), должно быть, кто-то спросил Её, действительно ли Дед Мороз - этот щедрый, дарящий всем подарки человек - существует в реальности? Насколько я помню, Мать сказала примерно следующее: «Всё, что мы можем представить в своём воображении, должно существовать в одном из тонком миров, иначе мы не смогли бы этого вообразить». Так или иначе, разговор зашел о том, чтобы пригласить Деда Мороза к нам в полночь на праздничный обед. Поэтому Мать сразу же написала ему приглашение на клочке бумаги (мне кажется, красными чернилами, но я не уверена). Записка была порвана на мелкие части, которые Мать заботливо собрала. По дороге на Теннисный Корт Она остановилась у Мастерской Гарпагона, и там разорванная на клочки пригласительная записка была сожжена в пустом чистом очаге, а пепел развеян по небу!

Можете представить себе, как всё это было чудесно для меня, маленькой девочки. Моя мама пораньше уложила меня спать, а затем, незадолго до наступления полуночи мы втроём отправились наверх для празднования этого события. Я была чрезвычайно взволнована, но, будучи очень застенчивым ребёнком, вместо того, чтобы бегать повсюду и искать Деда Мороза, я тайком заглядывала во все тёмные уголки, там и сям, но так и не смогла его увидеть. Я тогда подумала, что, возможно, для того чтобы видеть сказочных героев нужно обладать особой проницательностью, которой у меня не было. Но, несмотря на это, мы провели время просто замечательно! Мать разложила для нас специальные подарки на те места, где мы обычно сидели за обедом. Я не помню, что получил Пранаб, но мой отец получил необычную тростниковую японскую коробку с набором бумаги для записей; моя мать получила две самые прекрасные японские куклы, которые Мать привезла с собой из Японии. А я получила маленькую коробочку полную Сокровищ! Там был небольшой перочинный нож с шестью маленькими насадками, там была крошечная костяная записная книжка с карандашом, набор миниатюрных флакончиков с духами в маленькой коробочке и ещё одна вещь, какая именно, я сейчас уже не могу вспомнить.

Дьюман, пользуясь кухней Матери, организовал нам настоящий пир. Нам даже подали специальные винные бокалы, наполненные свежевыжатыми апельсиновым и грейпфрутовым соками . Это была восхитительная, восхитительная ночь!

Мать воплощала для нас в себе все ипостаси матери: Махешвари - со всей своей мудростью; Махалакшми - во всём своём очаровании и доброте; Махакали – со всей своей силой и могуществом и Махасарасвати - с её невероятной заботой и терпением. Но превыше всего этого Она была Матерью Любви.

Я бы хотела закончить строками из «Савитри», где Шри Ауробиндо с невероятной точностью описывает нашу Мать и наши чувства по отношению к Ней:

Её сердечности запас неистощимый
Притягивал магнитом их сердца,
Они любили ту, что их превыше;
Её стандартов не могли они достичь,
Но на себе несли её прикосновенье,
И будто к солнцу тянутся цветы,
Они всецело ей себя вверяли
И не просили ничего взамен.
Ту, что безмерно выше их и слишком
Необозрима для людского восприятья,
Их ум не мог постичь и полностью познать.
Всю жизнь выстраивая по её заветам,
Они осознавали божество
и следовали внутреннему зову,
Её команды выполнять спеша,
И делали её работу в мире;
Она держала за руки их всех
И выбирала им пути-дороги:
К далёким, неизведанным вершинам
Она подталкивала их идти,
Вела их вера и счастливое стремленье
Осознавать себя её детьми;
В ней они жили, видя мир её глазами.

Савитри, (Книга 4, Песнь II)

Проявление Супраментального Сознания на Земле

29 Февраля 1956 года

Из книги "The Mother's Agenda", Vol.1, p.79

В этот вечер Божественное Присутствие находилось среди вас, конкретное и материальное.  Я обрела форму живого золота, я стала больше, чем вся вселенная, я стояла перед огромной золотой дверью, которая отделяла мир от Божественного.

В то время, как я смотрела на дверь, я знала и волей своей повелела, в едином движении сознания, что «время пришло», и, подняв обеими руками могучий золотой молот, я обрушила его на дверь, и от одного единственного удара дверь разлетелась на части.

Тогда супраментальный Свет и Сила, и Сознание хлынули на землю непрерывным потоком.

Мать

День Махасамадхи Матери

17 ноября 1973 года

Мои Золотые Воспоминания

Астер Пател

из книги "Remembering The Mother with Gratitude", pp.21-31

Иногда, мы говорим о днях, проведенных с Матерью, в прошедшем времени. Но по отношению к Матери нельзя использовать прошедшее время. Её природа – это вечность сознания... Её с нами и нас с Ней. Мы не можем разбить это время на минуты или периоды времени. Если это не очевидно для нас, мы не можем даже говорить о Матери!

Я была одной из первых детей, которые приехали в Ашрам. Мы прибыли в Ашрам, в котором было тогда 300 взрослых – серьезных, совершенно искренних, посвятивших всю свою жизнь учеников Шри Ауробиндо и Матери. Мне было 9 лет. У нас не было школы. Нам не нужны были занятия! То, что давалось нам, наполняло наши жизни до краёв. Мать встречалась с нами несколько раз в день. Она полностью взяла нас под свою опеку: душу, разум, тело, всё, чем мы являлись тогда.

Шри Ауробиндо и Мать давали нам свою любовь, и у нас было ощущение, что они изливали всё своё существо в нас в совершенном безмолвии.

Я не могу говорить о том времени, без того, чтобы не упомянуть четыре дня Даршана. За несколько дней до Даршана приходило огромное, массивное, абсолютное и конкретное Присутствие – вы почти могли потрогать его рукой – которое наполняло не только Ашрам, но и соседние улицы. И вы не могли войти в эти улицы, не чувствуя конкретного мощного присутствия.

И когда мы стояли перед Ними, царственность их двойного присутствия была перед нами. Шри Ауробиндо сидел как сам Бог, величественный и царственный. И Мать рядом с Ним сидела очень, очень прямо, и это не была та Мать, с которой мы встречались каждый день. В дни Даршана, рядом со Шри Ауробиндо, Мать была иным Существом. Вы даже себе не можете представить! Она была слишком высока для нас, и мы не могли даже взглянуть на неё. Она была иным Существом.

...В начале шестидесятых Мать говорила тем, кто окружал её: «Вы знаете, я скоро уйду в свою комнату и никогда больше не вернусь.» И когда её спрашивали: «Но если тебя не будет, что же нам делать?» Она отвечала: «Вы должны научиться чувствовать меня внутри.» Вы не представляете себе, что такое жить в присутствии Божественного, которое проявляет себя в человеческой форме, работая с вами, разговаривая с вами, вы не представляете себе какой силой очарования и привлекательности обладает это проявление! Мы должны были научиться чувствовать её внутри. И мы сделали это, когда она ушла в свою комнату в начале шестидесятых.

Следующее измерение внутреннего контакта с Матерью пришло только после 1973 года. 18 ноября 1973 года поздно вечером мы пришли и стояли возле кровати Матери в Зале для Медитаций. Мы стояли тихо, в растерянности, не зная и не понимая, что же будет дальше. Это было очень странное состояние, так как от Матери приходили внутренние слова, что ничего не изменилось.

Девятнадцатое и двадцатое ноября. В этот вечер произошел необыкновенный опыт. Тогда я его не поняла, я до сих пор его не понимаю. Я пришла в Ашрам вечером, около восьми. Когда я ступила во двор, Самадхи было другим. Оно было другим физически, это не было моё воображение. Оно казалось исполненным необыкновенной «полнотой», гораздо большим в размере и поднятым над землёй, так, что между ним и поверхностью земли была пустота. И этот разрыв был весь заполнен сияющим белым светом, который содержал в себе необыкновенную полноту. Опыт был таким конкретным, таким реальным, что с тех пор он никогда не покидал меня. Это действительно казалось странным. Полнота была такая чрезмерная, как будто она не могла сдержать то, что было внутри неё. В этой полноте была такая радость! Я не могла этого понять. Физически Самадхи увеличилось и поднялось над землёй, и оно находилось в этом состоянии в течение нескольких недель. Я не знаю, что это означает.

Я только могу поделиться с вами своими переживаниями, через что мы прошли с тех пор. Спустя короткое время после ухода Матери, Её сознание каким-то образом очутилось внутри нас. Мы привыкли видеть Её физически. Мы писали Ей обо всём. Но теперь, всё это было внутри нас. И с её присутствием начался процесс воздействия на тело. Началась интенсивная деятельность внутри тела, как будто тело вспомнило о своей собственной внутренней жизни, и мы внезапно осознали своё тело и его собственное внутреннее сознание. И с тех пор, все эти годы, Мать продолжала совершать в нас эту работу – работу над проблемами тела, его материальной субстанцией, давая ему иной оттенок, иную вибрацию и иное качество; сильнее, чем когда-либо прежде и гораздо быстрее.

В заключение можно сказать, что та работа, которая идёт в индивидуальном теле, в то же самое время происходит во вселенной. Ибо, в настоящее время, происходит полная реорганизация материи. Видите ли вы последние достижения науки и технологии, которые являются следствием этого, или глобализацию и решение проблем цивилизации и культуры – во всём этом происходит полная реорганизация материи. И это движение, которое происходит стремительнее, чем когда-либо раньше. Наверное, сейчас наступило время, когда прежние границы разделения между душой, разумом и материей растворяются, и они сливаются в единое целое. Именно эта деятельность происходит в настоящее время в индивидуальном теле и во вселенной.

Такова Работа Матери, которая всегда остаётся с нами в бесконечности и вечности Её Сознания и Деятельности.

День Сиддхи

24 ноября 1926 года

24 ноября 1926 года - это День Сиддхи, день, когда Кришна снизошёл в физическое сознание Шри Ауробиндо. По словам Шри Ауробиндо: «Кришна - это Анандамайя; он приносит в эволюцию сознание Оверментального плана, ведя её к Ананде.»

Рассказ Матери

Из книги "The Mother’s Agenda", Vol.2, August 2, 1961

Мать: В 1926 году я начала оверментальное творение, я принесла Оверментальное сознание в материю, сюда на землю (всевозможные чудеса начали происходить в это время). Я попросила богов, чтобы они инкарнировали, отождествившись с человеческим телом (некоторые из них наотрез отказались). Своими собственными глазами я увидела как Кришна, который всегда был близок со Шри Ауробиндо, согласился войти в его тело. Это событие произошло 24 ноября, и оно положило начало «Матери».

Я хотел, чтобы ты рассказала об этой реализации в 1926 году.

Вот, как всё было: Кришна согласился войти в тело Шри Ауробиндо – находиться в нём постоянно; существует большая разница между инкарнацией, сознанием, которое закреплёно в теле, и обычным воздействием, которое приходит и уходит, и постоянно изменяется. Боги находятся в постоянном движении, точно так же, как мы движемся в нашем внутреннем сознании, приходим и уходим и действуем во многих местах одновременно. Есть разница между тем, чтобы просто приходить, время от времени, и согласиться постоянно присутствовать в теле – разница между постоянным влиянием и постоянным присутствием.

Но, чтобы понять это, нужно пережить этот опыт.

Но, почему эта реализация стала решающим событием в садхане Шри Ауробиндо?

Нет, она была важной для Творения; лично для Шри Ауробиндо она ничего не значила. Но, я рассказала ему о ней.

Именно тогда он решил прекратить общение с людьми и уединиться в своей комнате. Поэтому, он собрал всех учеников вместе на последнюю встречу. До этого, он выходил на веранду каждый день, встречался и разговаривал со всеми, кто приходил, чтобы увидеть его (это стало началом знаменитых «Бесед со Шри Ауробиндо» ... – Мать была готова сделать резкое замечание, но затем передумала – как бы то ни было...) Я жила во внутренних комнатах и не встречалась ни с кем; он выходил на веранду, встречался со всеми, принимал посетителей, разговаривал, обсуждал – я видела его только, когда он возвращался обратно внутрь.

Спустя некоторое время, я тоже начала проводить совместные медитации с другими людьми. Я начала «оверментальное творение», для того, чтобы каждый бог спустился в человеческое сознание – при этом происходил удивительный прогресс! Я поддерживала контакт с этими существами и сказала Кришне (потому что я всегда видела его рядом со Шри Ауробиндо): «Это всё очень замечательно, но то, что я хочу – это творение на земле – ты должен инкарнировать». Он ответил: «Да.» Я увидела своими собственными глазами (внутренним видением, конечно), как он соединился со Шри Ауробиндо.

После этого, я пошла в комнату Шри Ауробиндо и сказала ему: «Вот, что я видела». «Да, я знаю», – ответил он (Мать смеётся), – «Это хорошо; я решил уединиться в своей комнате, и ты будешь теперь сама общаться с людьми. Ты станешь всем руководить.» (В то время вместе со Шри Ауробиндо жило около тридцати учеников). Тогда, он созвал всех вместе на последнюю встречу. Он сел в кресло, усадив меня рядом, и сказал: «Я собрал вас всех здесь, чтобы сказать, что, начиная с сегодняшнего дня, я удаляюсь для целей садханы, и Мать будет теперь управлять всем; вы должны обращаться к ней; она является моим представителем и будет делать всю работу.» (Он, не сказал мне об этом! – Мать разражается смехом)

Эти люди всегда вели себя непосредственно со Шри Ауробиндо, поэтому они начали спрашивать: «Почему, почему, Почему?» Он сказал им: «Вам это объяснено.» У меня не было никакого намерения ничего объяснять, поэтому я ушла в комнату вместе с ним, и тогда Датта начала говорить (Она была англичанкой, которая приехала в Индию вместе со мной; она оставалась здесь до самой своей смерти – к ней приходили «вдохновения»). Она сказала, что чувствует, как Шри Ауробиндо говорит через неё, и она объяснила всё: то, что Кришна инкарнировал, и что Шри Ауробиндо сейчас приступает к интенсивной садхане, для нисхождения Супраментального Сознания; что Кришна будет помогать Супраментальному Нисхождению на землю и, что Шри Ауробиндо теперь будет слишком занят, чтобы общаться с людьми, что он поставил меня во главе и теперь я буду делать всю работу.

Это произошло в 1926 году.

Это было только... (как сформулировать это?) участие со стороны Кришны. Лично для Шри Ауробиндо это не имело никакого значения: это была формация из прошлого, которая согласилась участвовать в настоящем творении, ничего более. Это было нисхождение Высшего, из ... прошлого, которое теперь согласилось участвовать в новом проявлении.

Рассказ Нолини Канта Гупта

Из собрания сочинений Нолини Кана Гупта - Vol.8, pp.203-207

Задолго до великой даты Шри Ауробиндо всё более и более погружался в медитацию и проводил всё время в своей комнате. Внешне это проявлялось в том, что время обеда для него все более и более отодвигалось к вечеру. Обычно, мы обедали вместе в здании Библиотеки, где Мать присоединялась к нам. Нас было около десяти человек. За день до этого, Шри Ауробиндо спустился на обед в четыре часа дня. Разумеется, мы ждали его.

И вот, великий день наступил. Уже было темно, и каждый из нас, по обыкновению, гулял в это время. Я пошёл к морю. Вдруг, кто-то подбежал ко мне со словами: «Немедленно возвращайся; Мать сказала собрать всех!» У меня не было ни малейшего представления, что могло быть поводом для этого. Я вернулся бегом и сразу пошёл на веранду, которая находится напротив комнаты Благоденствия. Обычно Шри Ауробиндо приходил туда вечером для бесед с нами, отвечая на наши вопросы. Когда я пришёл, я увидел странную сцену. Шри Ауробиндо сидел в своём кресле, а Мать сидела у его ног. Их взгляд был устремлён на нас. Все были в сборе. Мы сели напротив Шри Ауробиндо и Матери. Атмосфера была наполнена торжественности и небесного сияния.

Шри Ауробиндо держал свою левую руку над головой Матери, в то время, как его правая рука была протянута к нам в жесте благословения. Всё было погружено в безмолвие, все были неподвижны и полны ожиданием. Один за другим, мы поднимались, подходили к Шри Ауробиндо и преклонялись перед его стопами и Матери. Вскоре, оба они поднялись и пошли к себе. Тогда Датта, которая была одной из нас, вдруг громко провозгласила, будто бы вдохновенная Пророчица сокровенных тайн: «Господь снизошёл. Он победил смерть и страдание. Он принёс вниз бессмертие.»

С этого времени, Шри Ауробиндо больше не выходил по вечерам для бесед с нами. Вместо него была Мать, и мы говорили с ней.

Мать садилась с нами вечером, после захода солнца, для вечерней медитации. Это было начало коллективной медитации. Мать посадила нас согласно нашей принадлежности определенному аспекту Духа. Справа от неё сидели те, кто символически представлял собой Свет, слева от себя она посадила тех, кто воплощал в себе Силу. Каждый из нас сидел справа или слева от неё в соответствии с природой своего внутреннего сознания. Я сидел справа от Матери, Амрита сидел слева.

В это время усилие Матери было направлено на то, чтобы создать в этом мире новый мир, внутренний мир Божественного Сознания. Она принесла вниз Высшие Силы и сознание Богов в земную атмосферу, в наше внутреннее сознание. Основной характеристикой этой работы было то, что она осуществила контакт с внутренним божеством для каждого из нас. Каждый индивидуальный человек происходит из верховной Махашакти и духовно является индивидуальным божественным сознанием, то есть, определенным аспектом Божественного, который проявляет себя согласно своей природе, то есть является вибхути.

Находиться внутренне в контакте с этим сознанием, надёжно установить его внутри себя, концентрироваться на нём и полностью отождествиться с ним, для того, чтобы проявлять его во внешней жизни – это было целью садханы в то время. Это был период необыкновенно интенсивной концентрации и целенаправленности, так называемая, «стадия черепахи» в садхане, когда садхак собирает всё своё сознание внутри так же, как черепаха втягивает внутрь голову, лапы и хвост, отрезая себя от всех внешних контактов. Это была временная необходимость для того, чтобы поддерживать сознание садхаков на высоком уровне и не загрязнять его внешними вибрациями.

У нас почти не было контактов с внешним миром, и все контакты находились под бдительным контролем Матери. Вокруг нас было что-то вроде барьера, который напоминал железный занавес. Даже визиты друг к другу мы свели к минимуму, и личное общение было ограниченным. Говоря словами Тагора, мы расцветали, подобно:

Цветку в небе, без стебля
Самодостаточного во всём...

Спустя некоторое время, Мать поняла, что такая садхана приведёт к тому, что проявление нового сознания будет ограниченным узким кругом людей, и поэтому, оно будет эффективным только для внутренней работы. Но её цель этим не ограничивалась. Новое сознание должно было охватить всё человечество, для того, чтобы новый вид человека мог быть создан. И в этом новом мире должны были участвовать не только глубокое внутреннее сознание человека, но также его витальная и физическая жизнь. Это означало, что мы должны были спуститься на низшие уровни и очищать низшее сознание, для того, чтобы поднять его на новый уровень вливанием высшего сознания, и сделать его совершенным инструментом для высшего проявления. Мы всё ещё занимаемся этой работой, преодолевая «трудности на пути».

Я расскажу вам случай, который произошёл со мной, чтобы проиллюстрировать, до какой степени мы были погружены в себя в то время. Однажды, по какой-то надобности я вышел за пределы Ашрама и его духовной атмосферы, то направляясь в город и проходя через базар. Внезапно, я почувствовал себя очень странно, как будто я перестал ступать по земле. Я не чувствовал своих ног и парил в воздухе через некий туман, как будто бы во сне, и подо мной не было твёрдой почвы или какой-либо дороги. Я чувствовал себя совершенно ужасно, словно рыба, вынутая из воды. Я поспешил назад и только тогда, когда я пришёл в Ашрам, это ощущение прошло, и я вздохнул с облегчением.

Сейчас мы находимся в противоположном состоянии: мы погрузились во внешний мир и отождествили себя с внешним сознанием – Упанишады предупреждают нас об этом: paraсci khani vyatrant, ибо наши чувства привязаны к вещам внешнего мира. Но и это является необходимостью на духовном пути. Мы являемся частью этого мира, объединены с ним и неразделимы с его существованием. Мы являемся образом этого мира, его символом и представителем. Мы должны участвовать в его работе и страдать от его неведения. Даже Мать и Шри Ауробиндо не избежали этого, но это уже иной разговор. Те изменения, которые претерпит наше внешнее сознание в результате этого, приведут к таким же изменениям по всему миру. Поэтому, мы не должны полностью погружаться во внешнее сознание и забывать о внутреннем, так как это является общей тенденцией человечества в коллективной жизни. Вместо этого, мы должны открыть путь для внутренней садханы, и это должно быть нашей целью. Мы должны объединить в гармоничное целое два противоположных мира – внешний и внутренний, ибо Йога заключается в том, чтобы не разъединять их, но соединять вместе.

Рассказ Саханы Дэви

В связи со знаменательной датой ноябрьского Даршана мы помещаем рассказ об опыте Саханы Дэви, который проливает свет на роль Кришны в жизни и садхане Шри Ауробиндо.

Сахана Дэви является одним из первых обитателей Ашрама. Она прибыла сюда в 1928 году, и жила здесь до самой смерти, которая наступила в 1990 году. Она была племянницей Дешбандху Читтараньян Дас, в доме которого, будучи ребёнком, она видела в первый раз Шри Ауробиндо, после его освобождения из тюрьмы по окончании судебного расследования по поводу Алипорского дела. До своего приезда в Ашрам, Сахана Дэви не только хорошо знала Рабинданата Тагора, но также была известной певицей, которую многие называли «Соловьём Бенгалии». Дружба с Дилипом Кумаром Роем привела её в Ашрам. Её внутренняя необходимость в йогической жизни была столь сильна, что она оставила успешную карьеру и славу певицы, для того, чтобы следовать по пути Интегральной Йоги.

Вот её рассказ.

Спустя несколько месяцев после приезда в Ашрам я почувствовала некую растерянность, потому, что я обнаружила, что меня больше не трогает имя Кришны, и я не могу петь о нём как раньше. Любовь, преданность, слёзы на глазах, возвышенная одухотворённость сердца и разума медленно уходили, уступая место эмоциям, которые, выходя из глубин моего существа, постепенно концентрировались вокруг Шри Ауробиндо и Матери. Когда я пела о них, я чувствовала себя так, будто все внутренние двери были распахнуты настежь. Всё внутреннее сознание выходило наружу в неизъяснимой интенсивности восторга. Прежние ощущения во время пения Бхаджей и Падвали Киртан, посвящённых Кришне, стали теперь значительно слабее, практически исчезнув, и эта смена вызвала во мне внутренний конфликт. Я думала так: «По природе своей все они божественны, и различаются лишь формой, именем и аспектом. Почему же я испытываю такие сильные ощущения по отношению к одному, и ничего не чувствую в отношении другого? Почему мои чувства по отношению к Кришне ослабели?» Это терзало меня в течении длительного времени. И тогда, совершенно неожиданно для себя, я пережила во время медитации чудесный опыт, который развеял все мои сомнения и разрешил все мои проблемы. Нет необходимости объяснять мой опыт, лишь замечу, что переживание было совершенно удивительным и невыразимым! – у меня было видение Шри Кришны.

Передо мной появился Сияющий Образ, светящийся голубым светом! Всё моё существо распростёрлось у его ног, обливаясь слезами, повторяя с молитвенно сложенными руками, простёртыми к Нему: «О, Боже! Мой возлюбленный Боже!» В этом восклицании я чувствовала такое неизвестное мне доныне необыкновенное чувство счастья «единства» с ним, что я погрузилась в море восхитительного блаженства, которое излилось из меня в форме восклицания: «О, какая бесконечная близость, какая близость! Я чувствую такую близость, что в целом свете нет никого другого, кто принадлежал бы мне с такой силой!» Я не в силах ничего более сказать о переживании «единства» и «обладания». Это чувство «обладания» состоит из элементов, которым нет места в земном ощущении «обладания». Эти элементы не существуют в этом мире, только тогда, когда Сам Бог приходит к нам так близко, он приносит с Собой это чувство и переполняет им нас. Оно принадлежит к иному миру, иной жизни – исполненное божественного прикосновения и небесного Блаженства! Переполняя меня этим неизъяснимым чувством, он исчез, даруя свою благодать – как некий Зов, пробуждающий меня к новому сознанию будущего Супраментального проявления Шри Ауробиндо, как бы говоря мне напоследок: - «К чему все эти сомнения? Я един со Шри Ауробиндо.» Я написала письмо Шри Ауробиндо и спросила его: «Как могу я, простой человек, и посредственный йог, объяснить этот опыт? Правильно ли я его поняла?» Он мне ответил: «Кто же ещё может быть един со мной как не Кришна?»

Сахана Дэви

Мать и Сахана Дэви

День Махасамадхи Шри Ауробиндо

5 декабря 1950 года

Воспоминания Удара Пинто

I

Из книги “More Vignettes of Sri Aurobindo and The Mother” by Shyam Kumari, pp.164-169

Шри Ауробиндо заболел. Он сильно страдал, однако не подавал виду. Он не сказал никому о своей болезни. В конце ему стало трудно дышать. Доктор Санньял посчитал необходимым дать Шри Ауробиндо кислород, и Мать попросила меня организовать всё необходимое для этого. Я получил баллон с кислородом, и мне показали, как им пользоваться. Мать сказала мне следить за подачей кислорода, и, поэтому, я присутствовал в комнате Шри Ауробиндо во время его ухода, иных обязанностей у меня там не было.

Шри Ауробиндо погрузился в состояние, которое врачи называют «комой». Это стадия, которая предшествует смерти. И, поэтому, мы все были необыкновенно удивлены, когда внезапно ясным и твердым голосом Шри Ауробиндо спросил: «Нирод, который сейчас час?» Никто не ожидал, что человек в состоянии комы сможет говорить. Даже Нирод был поражен этим. Он доктор, и знает о таких вещах. Нирод ответил дрожащим голосом: «Сэр, сэр, сейчас час ночи.» После своего вопроса, Шри Ауробиндо опять впал в состояние, которое доктора называют комой, но я чувствовал, что это была глубокая медитация. Его дыхание становилось всё более и более медленным, и он дышал всё реже и реже. Много людей стояло вокруг Шри Ауробиндо, и Чампаклал массажировал ему ступни. Я знал о приближении конца, потому что, он дышал всё реже и реже.

Доктор Санньял сказал, чтобы послали за Матерью. Мать пришла и стояла возле кровати -  чудесное воплощение силы и молчания – и, наконец, пульс исчез. Шри Ауробиндо сделал последний вдох. Я стоял поодаль, наблюдая за всей сценой, и молчал, так как я знал, что нахожусь здесь в великую минуту в истории человечества. Доктор Санньял вынул кислородную трубку из ноздрей Шри Ауробиндо. Чампаклал понял, что Шри Ауробиндо ушёл из своего тела, и начал рыдать, восклицая: «Мать, что происходит? Мать, что же это?» Я видел, что каждый из присутствующих находился в состоянии шока.

Доктор Санньял не знал, что делать. Он оглянулся вокруг, и увидел меня, стоящего поодаль. Он сказал Матери: «Мать, Удар, наверное, единственный спокойный человек в этой комнате, поэтому, мне кажется, поручите ему позаботиться обо всём.» Мать обратилась ко мне и сказала: «Удар, я поручаю тебе позаботиться обо всём необходимом, придешь ко мне, я дам тебе необходимые инструкции», - она повернулась и вышла из комнаты.

Шри Ауробиндо оставил своё тело; и, тем не менее, он совсем не выглядел мертвым. Вокруг его лица было чудесное свечение. Это происходит очень редко с некоторыми людьми, но, со временем, свечение исчезает. В случае Шри Ауробиндо, свечение не исчезло. Наоборот, оно увеличилось, и стало золотым светом вокруг него. Этот свет можно было видеть невооруженным глазом, и мы знали, что некая могучая Сила находилась внутри него, несмотря на то, что его душа покинула тело.

Мать сказала: «Тело будет оставаться здесь, немедленного погребения не будет.» После этого, она позвала меня и дала мне указания по строительству Самадхи. Она сказала: «Я хочу положить его в центре Ашрама. Вырой глубокую яму, три метра в глубину. Положи на дно её саркофаг со Шри Ауробиндо.» Я предложил Матери, чтобы мы сделали настоящую комнату внизу, что-то вроде ниши с цементным полом и цементной крышей. Тогда Мать сказала мне построить две комнаты – одну внизу, и одну над ней.

Шри Ауробиндо всё ещё лежал на своей кровати, и его тело излучало золотой свет. Это было нечто совершенно чудесное и удивительное. Какая Сила исходила из его тела, это было просто невероятно! И, разумеется, тысячи людей пришли, как только распространилось известие о его уходе. Непрерывный поток людей постоянно струился мимо его тела, чтобы получить последний Даршан. Это продолжалось вплоть до утра 9 декабря. В этот день, утром доктора сказали Матери: «Мать, тело начало разлагаться. Необходимо начать захоронение.» Мать повернулась ко мне и сказала: «Удар, позаботься об этом.» Я сказал: «Нет, Мать. Ты поручила мне позаботиться обо всём и, поэтому, я протестую. Я обыкновенный человек, а они знающие доктора, и я не хочу противоречить им, но я знаю, что когда тело начинает разлагаться, от него идёт характерный запах. Я встречался с этим раньше, поэтому я знаю. Но от тела Шри Ауробиндо не исходит такой запах. Напротив, от тела Шри Ауробиндо исходит небесное благоухание. Поэтому, я не буду хоронить тело. Ты поручила мне это дело, и я не позволю никому хоронить его.» Я был в ярости – доктора молчали. Это было нечто, что выходило за рамки медицины. Поэтому, я должен был это сказать.

Тогда Мать отозвала меня в сторону и сказала мне тихо: «Удар, я не основываюсь на том, что говорят доктора. Для моего решения есть свои причины. Ты видел золотой свет, который исходил от тела Шри Ауробиндо все эти дни?» Я ответил: «Да, это был чудесный свет.» Она спросила: «Есть ли этот свет сейчас?» Я посмотрел на Шри Ауробиндо и увидел, что света больше нет, и лицо его приобрело серый оттенок. Она сказала: «Для меня – это знак. Меня не интересует мнение докторов. Я вижу внутренние знаки. Шри Ауробиндо даёт нам знак, что пришло время для захоронения. Поэтому, иди и позаботься об этом.» Мы положили Шри Ауробиндо в саркофаг, который был сделан из цельного дерева, и был таким тяжелым, что требовалось десять человек, чтобы поднять его, даже тогда, когда он был пустой. Саркофаг опустили вниз, головой к востоку, в нишу, построенную из цемента. После этого, мы закрыли её цементной плитой. Комната над ней была оставлена пустой. Я заполнил её чистым промытым речным песком, и мы закрыли её ещё одной цементной плитой. Так было построено Самадхи.

Когда Шри Ауробиндо оставил своё тело, Мать дала мне две надписи для мемориальной доски, одну на английском и одну на французском. Она попросила меня выгравировать обе надписи и поместить их на Самадхи с двух сторон с её подписью. Надпись гласила:

«Тебе, кто был материальной оболочкой нашего Господа, Тебе наша бесконечная благодарность. Перед Тобой, кто столько сделал для нас, кто работал, боролся, страдал, надеялся, вынес так много, перед Тобой, кто повелел быть всему, прошёл через всё, подготовил и достиг всего для нас, перед Тобой мы преклоняемся и молим об одном, чтобы мы никогда не забыли, даже на мгновение, всё, чем мы обязаны Тебе.»

Мемориальная Надпись сделанная на Самадхи, послание Матери к дню Махасамадхи Шри Ауробиндо

Самадхи Шри Ауробиндо и Матери в Пондичери

II

Из книги “One of Mother's Children” by Udar, pp.34-39

Перевод с английского Н.Потемкиной

Уход Шри Ауробиндо

Что касается ухода Шри Ауробиндо, то теперь мы знаем, что Он решил покинуть этот материальный мир потому, как позднее объяснила нам Мать, что только таким образом можно было одержать окончательную победу над Смертью; Мать рассказала, как Шри Ауробиндо как-то сказал Ей, что один из них должен пересечь этот барьер и работать с той стороны, чтобы можно было окончательно преодолеть это величайшее препятствие для физической трансформации - смерть. Мать предложила себя для того, чтобы перейти на ту сторону, но Шри Ауробиндо сказал, что Ей предстоит выполнить более сложную задачу и поэтому Она должна остаться, в то время, как он уйдёт и будет работать с другой стороны. Вот почему мы все постоянно ощущаем Его присутствие.

Поскольку Он сам принял решение покинуть Своё тело, Он предпочёл сделать это «естественным» образом и позволил Своему телу подвергнуться «заболеванию». Я полагаю, что обычно подобное заболевание можно было бы излечить с помощью соответствующего лечения, но в Его случае болезнь совершенно не поддавалась никакому лечению. Мать дала докторам самые широкие полномочия пробовать любые виды лечения, какие только они захотят, и они пробовали всё. Врачебный уход за Ним осуществляли д-р Саньял, д-р Сатьябрата и д-р Нирод, и они постоянно пробовали различные лекарства, которые я должен был доставать для них в любое время дня и ночи. Мне удавалось делать это с помощью очень загадочной личности, приехавшей в это время в Ашрам и остановившейся в Голконде. Это был немец. Он называл себя д-р Каплан. Я вспоминаю его с благодарностью, поскольку он мог, непонятно каким образом и неизвестно откуда, достать всё, о чём бы я его ни попросил.

Несмотря на всевозможные методы лечения, в физическом состоянии Шри Ауробиндо не было улучшения, и оно изо дня в день становилось всё хуже и хуже, пока Он не оказался в таком состоянии, когда вынуждены были назначить кислород. Меня попросили всё для этого организовать.

В Пондичери кислорода не было в наличии и нужно было доставить его из Куддалора. В то время Пондичери был всё ещё французской колонией и между Индийским Союзом и правительством Пондичери существовали некоторые трения . Передвижение через границу было ограничено. И здесь нам очень помог м-р Р.К.Тэндон. Он был генеральным консулом Индии в Пондичери и оказался нам в это трудное время очень полезен. Он отправил меня в Куддалор на своём собственном автомобиле, чтобы я смог привести кислородную аппаратуру. Когда я привёз её, мне также показали, как она подключается. Таким образом, когда я принёс её в комнату Шри Ауробиндо, было решено, что если и когда эта аппаратура понадобится, за мной тут же пошлют.

Было почти 10.00 ч. вечера 4-го декабря 1950г., когда меня позвали в комнату Шри Ауробиндо, чтобы подключить кислородную аппаратуру. Я тут же пришел и, таким образом, я был рядом с Ним всю ночь, всю эту роковую ночь, в которую Шри Ауробиндо покинул Своё физическое тело, и я был свидетелем Его последних мгновений на земле.

Мать сказала, что пойдёт немного отдохнуть, часа на два или около того, как Она делала каждую ночь. Она сказала Дьюману, что Её следует позвать, если в Его состоянии начнётся неожиданное ухудшение. Он продолжал пребывать в коматозном состоянии, из которого, как я понимаю, уже не выходят, поскольку оно наступает перед самым концом.

Но примерно в 1.00. утра Шри Ауробиндо неожиданно вышел из этого состояния и спросил у Нирода, который час. Нирод сказал Ему время и дал попить, затем Он вновь погрузился в прежнее состояние, которое, как я тогда понял, было состоянием глубокой медитации, а не комы, которая, я думаю, является состоянием бессознания.

Тогда д-р Саньял сказал, что лучше позвать Мать. Дьюман пошёл в Её комнату и позвал Её. Она пришла через несколько минут и опять встала рядом с кроватью Шри Ауробиндо. Спустя некоторое время Шри Ауробиндо проснулся снова и попросил Нирода дать ему попить. Затем Он вновь погрузился в прежнее состояние. В 1.26 утра Его дыхание прекратилось. Все и вся замерли в полном молчании. Мать была подобна скале силы.

В этот самый мрачный момент в мировой истории, Она стояла, прямая и неподвижная – оплот спокойствия и силы духа. В тот миг я увидел в Ней всю полноту Её Божественности, и я любил и боготворил Её всем своим сердцем так, как не мог этого делать никогда раньше.

Затем Мать сказала, что Шри Ауробиндо так долго жил в Супраментальном Сознании, что оно низошло в Его тело и из-за этого тело сияет золотым светом. Но при этом Она добавила, что нельзя с уверенностью сказать, как долго будет оставаться свет и на тот случай, если он останется надолго, необходимо защитить тело от пыли и передвигающихся по воздуху насекомых. Поэтому Она попросила меня приготовить большую стеклянную крышку, покрывающую всё тело, но не касающуюся его. Немедленно в Мадрас был послан человек, чтобы привезти необходимые для этого большие стёкла, а через Дьюмана мы договорились о серебряных скобах для соединения стёкол в форму крышки.

Между тем, мы подумали, что было бы хорошо, ели бы мы смогли поддерживать низкую температуру в комнате, поместив в неё для этого огромные глыбы льда и установив вокруг них вентиляторы. И мы сделали это, не посоветовавшись с Матерью. Как только Она это увидела, Она попросила нас тут же всё убрать – Она не хотела, чтобы предпринимались какие-либо искусственные меры. Если тело должно было оставаться нетленным, то исключительно по Его воле.

Тем временем новость распространилась по Ашраму, и, как только тело Шри Ауробиндо положили должным образом, тут же начали приходить люди. Были открыты все двери, и каждый мог войти. Это было утро 5-го декабря. Мы теперь постоянно подходили к Матери за инструкциями. Именно в это время Она рассказала нам о многих важных вещах и в частности о решении Шри Ауробиндо пересечь грань между жизнью и смертью.

Когда Мать увидела, что я сильно протестую против того, чтобы тело Шри Ауробиндо положили в Самадхи, Она взяла меня за руку и подвела к Его телу, затем спросила меня, вижу ли я всё ещё золотой свет, который был там все эти дни. Я должен был признать, что света больше нет. Тогда Мать сказала, что таким образом Шри Ауробиндо дал Ей знак, что настало время похоронить его тело. Я вынужден был это принять, и похороны были назначены на вечер 9-го.

Когда был готов гроб из палисандрового дерева, мы выложили его внутренние стенки листами чистого серебра, а на них постелили шелковое покрывало. В головах гроба были уложены подушки.

Самадхи

Мать дала мне инструкции по поводу того, каким должен быть гроб, и он был изготовлен из дерева твёрдой породы и обит изнутри шелком. Шри Ауробиндо всё ещё лежал на своей кровати, а от его тела исходили удивительный золотой свет и неземное благоухание. Мать сказала мне, на какой глубине необходимо расположить Самадхи и как там всё устроить.

Мы выстроили Самадхи не в виде отверстия в земле, а в виде склепа с толстыми бетонными стенами толщиной в девять дюймов, с бетонными перекрытиями и бетонным потолком. Мы опустились на восемь футов вниз и с помощью бетонных плит соорудили комнату высотой в четыре фута. Мать велела мне соорудить над ней другую комнату, также со стенами, полом и потолком. Она велела мне наполнить её чистым речным песком и сверху накрыть огромной бетонной плитой. Так было построено Самадхи.

Мать хотела, чтобы «Самадхи» Шри Ауробиндо располагалось во дворе Ашрама под Деревом Служения. Она дала детальные инструкции по поводу того, на какую глубину мы должны копать и сказала, что нам следует соорудить внизу водонепроницаемую камеру, накрытую водонепроницаемой бетонной плитой и оставить над ней такое же по объёму пространство, накрытое другой водонепроницаемой бетонной плитой. Затем нужно было насыпать надо всем этим землю, чтобы она образовала небольшое возвышение над поверхностью почвы, вокруг которого должны были быть возведены стенки надгробья Самадхи.

Мать также велела нам подготовить красивый гроб для Его тела. Я дал команду Мастерской Гарпагона начать изготовление гроба из прочного толстого палисандрового дерева с медными скобами для держания и кольцами по сторонам, чтобы пропускать верёвки.

Мы начали работать с утра 5-го декабря. Мы решили соорудить Самадхи самостоятельно, без привлечения платной рабочей силы. Почва была тяжёлой – очень тяжёлой – и мы копали её с огромным трудом . Было решено, что похороны состоятся 5-го вечером. Обычно тело начинает разлагаться через 24 часа, 35 часов – это крайний предел. Но когда подошло время похорон, никаких признаков разложения не было и в помине. Более того, даже, несмотря на то, что жизнь и покинула тело, оно было залито золотым светом, и лицо Шри Ауробиндо светилось этим светом.

Утром 9-го Мать решила, что тело пора положить в уже подготовленное Самадхи. Тело было уложено в гроб и накрыто простынёй, но лицо оставили открытым. Мать встала рядом с гробом и сконцентрировалась для того, как Она нам потом объяснила, чтобы освободить физическое тело от тонкого тела и других сознательных частей существа, которые обычно продолжают оставаться с телом ещё несколько дней после смерти.

Затем позвонили м-ру Р.К.Тэндону, генеральному консулу Индии в Пондичери, о котором я упоминал ранее, и пригласили его засвидетельствовать закрытие гроба с телом Шри Ауробиндо.

В поэме «Савитри» очень короткая «Книга Смерти». Когда Шри Ауробиндо спросили, почему это так, он сказал: «Разве можно ожидать от человека, чтобы он написали о чём-то, чего никогда сознательно не пережил». Итак, теперь он сознательно пережил смерть и вернётся, чтобы завершить Книгу Смерти.

После того, как ушла Мать, мы открыли верхнюю камеру. Мы извлекли из неё чистый речной песок, который лежал над гробницей Шри Ауробиндо с 1950 до 1973г.г. и переложили его в бочки. Затем мы рассыпали его по пакетикам и раздали множеству людей, и он помогал им превозмогать боль и болезни, а иногда и справляться с бедами.

Хотя Шри Ауробиндо и оставил Своё тело, Его Присутствие очень сильно и явственно ощущается в Ашраме и за его пределами. У нас также есть Его обещание Матери, что Он придёт к нам в Супраментальном Теле, созданном супраментальным способом. Мы не знаем, как это произойдёт, но Он обязательно придёт, и тогда, вместе с Матерью, Он поведёт нас в Блистательную эпоху Супраментальной Трансформации человечества.

Воспоминания Джорджа Ван Врекема

Джордж Ван Врекем описывает подробно происходившее 6, 7 и 8 декабря.

Вот что писала очевидец, американка Рода Ле Кок: "неожиданно днем (6 декабря, спустя примерно 40 часов после ухода Шри Ауробиндо) состоялся еще один даршан. Лицо Шри Ауробиндо по-прежнему не походило на лицо умершего человека. Кожа сохраняла прекрасный золотистый оттенок, белые волосы, ниспадающие на подушку, шевелились от вентилятора. Точеный профиль духовного пророка..."

Мать назвала одну из фотографий Шри Ауробиндо на смертном одре "Сила".

Рода Ле Кок: "Не было никакого запаха тления..."

Джордж: Официально установленный максимальный срок, в течение которого тело умершего должно быть погребено, в тропиках составлял 48 часов, и потому все ожидали, что похороны состоятся 7 декабря. Но в этот самый день Мать сделала следующее заявление: "Сегодня похороны Шри Ауробиндо не состоятся. Его тело настолько исполнено супраментальным светом, что нет никаких признаков тленья, а потому оно останется на одре столько, сколько будет возможно".

Рода Ле Кок: "Французское колониальное правительство было сильно обеспокоено похоронами и уже высказывало свое недовольство; кроме того, во французской диаспоре ходили слухи, что тело, вероятно, тайно "накачали формальдегидом", чтобы приостановить процесс разложения.

Наконец, власти заявили, что ашрам не только нарушает закон, собираясь хоронить кого-то во дворе здания, но, хуже того, откладывает похороны в течение столь длительного времени... И вот утром 7 декабря французский врач, представлявший правительство, прибыл обследовать тело Шри Ауробиндо. В итоге он сообщил, что это было "чудо": не было никаких признаков разложения, никаких признаков rigor mortis (трупного окоченения). Случай был неслыханный: все это время стояла очень жаркая погода. После получения такого официального медицинского заключения ничто уже не могло помешать еще одному даршану. Посетители стекались со всей Индии, а индийские газеты предлагали выдвинуть кандидатуру Шри Ауробиндо на присуждение ему (посмертно) Нобелевской премии мира."

Джордж: 8 декабря среди ашрамитов росло напряжение, множились самые невероятные слухи и предположения. Подобного случая еще не знали; даже великие индийские святые и подвижники, погребавшие себя заживо, никогда не делали ничего похожего.

Похоронная церемония состоялась в итоге 9 декабря в 5 часов пополудни после еще одного, последнего даршана. Вблизи тела Шри Ауробиндо все еще ощущалась атмосфера силы и энергии, но эта сила уже слабела...

....после того, как он покинул тело, его тело, окруженное аурой света, оставалось нетронутым тлением на протяжении 111 часов...

Ашрамовский Календарь

Из книги "On the Mother" by K.R. Srinivasa Iyengar, pp.358-368

I

После того, как Шри Ауробиндо ушел в полное уединение в ноябре 1926 года, возможности садхаков увидеть его и поговорить с ним резко ограничились. Для них это было огромным лишением, особенно потому, что они так долго наслаждались неограниченным ничем светом присутствия Шри Ауробиндо в прежние дни. Садхаки, присоединившиеся к Ашраму позже, не знали прежней свободы индивидуальных встреч с Мастером и доступных всем Вечерних Бесед с ним, возможно, имели меньше причин для подобных сожалений; и, кроме того, некоторые из садхаков – Сетна (Амаль Киран), Нирод и Дилип – были удостоены регулярной переписки со Шри Ауробиндо, не только по вопросам Йоги, но так же по вопросам искусства, литературы, поэтического творчества, и даже по вопросам политики и медицины. Однако, не все садхаки использовали эту привилегию, поскольку многие из них занимались, в основном, Кармайогой, выполняя работу, как подношение Мастеру.

С Матерью всегда было легко встретиться, кроме периода ее болезни в октябре 1931 года. Тем не менее, чтобы удовлетворить вполне понятное желание садхаков видеть Шри Ауробиндо и предоставить им возможность совершить пранам, были выделены три дня Даршанов, 21 февраля, 15 августа и 24 ноября, когда садхакам и избранному числу посетителей разрешалось получить одновременный даршан Шри Ауробиндо и Матери – и сделать пранам перед ними. Начиная с 1926 года количество посетителей постоянно росло, но продуманное и тактичное планирование позволяло завершить Даршан до полудня, или, по крайней мере, до двух часов дня. Садхаки и посетители, которым было дано разрешение посетить Даршан, собирались вначале в Медитационном Зале, и затем они поднимались по очереди в комнату Шри Ауробиндо, неся с собой гирлянды цветов, чтобы принести их в дар Шри Ауробиндо и Матери. На доске объявлений помещался список с последовательностью в которой посетители должны выстраиваться на Даршан, и Шри Ауробиндо держал у себя одну его копию, чтобы обратить внимание на новоприбывших. Каждому посетителю уделялись одна или две минуты для пранама. Таким образом, каждый человек имел возможность побыть наедине с божественной Парой в Комнате для Даршанов, и затем, его сменял следующий посетитель. Однако, с 1939 года (поэтому 24 апреля тоже стало днем Даршана) невозможно было избежать ряда изменений. «Размещение списка имен с указанием времени прекратилось навсегда... с целью контроля за несанкционированными посещениями стали выписываться пропуски, с подписью Секретаря.» Еще позже, работа по выдаче пропусков была передана  в Центральное Бюро. Время Даршана было ограничено «... возможность коснуться стоп Мастера осталась в прошлом... мы должны были выстраиваться в очередь, чтобы получить Даршан и, не задерживаясь, проходить перед Шри Ауробиндо и Матерью.»

Даршан, конечно, был чем-то гораздо большим, нежели простым удовлетворением человеческого любопытства, и Пранам не был простой уступкой витальному желанию садхаков прикоснуться к Мастеру и тем самым выразить ему свою любовь и поклонение. Сам Шри Ауробиндо признавал роль таких «физических средств» общения с Гуру, осязаемым Божественным, смысл которых заключался в «получении Света и осуществлении физического контакта», но они могут потерять свою пользу и даже иметь отрицательный эффект, если они не совершаются в истинном духе, или искажены «безразличием и инерцией, возмущением и враждебностью или низменными желаниями». Лучшее состояние, в котором человек может находиться во время Даршана – это состояние восприимчивости, быть «отстраненным, тихим и сконцентрированным внутри, готовым получить все, что будет дано во время контакта.»

II

Для садхаков и учеников дни Даршанов приобрели характер рубежей в великом путешествии к Супраментальному Свету и Силе. В эти дни в атмосфере чувствовались надежда и возвышенное ожидание, маленькая комната на первом этаже Дома Медитаций, в которой проходил Даршан, украшалась с любовью и заботой, и для всего Ашрама это были праздничные дни, дни свершения. «Каждый Даршан в нашей жизни», – писала Сахана Дэви, – «был духовным опытом, почти супра-реализацией». От одного Даршана до другого сердце томилось в желании снова увидеть мистический облик, почувствовать величественное прикосновение, и, когда приближался очередной Даршан, все наполнялось новым восторгом и радостью:

Он давал нам золотую возможность достигнуть недостижимого. Шри Ауробиндо наполнял нас чем-то, что никто другой не мог дать. Так, по мере того, как близился день Даршана, наше сознание собиралось воедино, чтобы быть готовым получить то, что он даст...

И ниже приводится воспоминание Нараяна Прасада об этих регулярных случаях благословения и милости:

Каждому из нас Мастер уделял проникающий глубоко внутрь милостивый взгляд и затем давал свое благословение... В те дни Милость Мастера лилась на нас золотым дождем. Как человек может видеть через стеклянные окна предметы в комнате, так йогический взор Мастера мог проникнуть в наше сознание и прочитать наши возможности. Новоприбывшие возвращались с новой энергией чтобы сражаться в битве жизни.

Отношения Шри Ауробиндо-Матери-садхака в Ашраме получали отчетливость и ясность во время Даршанов. И, хотя, садхак мог видеть Мать каждый день, когда он видел ее во время Даршана, сидящей рядом со Шри Ауробиндо, это становилось моментом откровения. В один из таких дней в августе 1934 года Ниродбаран вместо ожидаемых Ананды, Силы или Света «почувствовал сильную духовную сухость». На следующий Даршан, в ноябре, Нирод думал, что видел Шиву, и он также чувствовал Ананду, и «эти счастливые впечатления и воспоминания были со мной во всей полноте в течение 2 или 3 дней. Затем, я обнаружил что все это сознание ушло – и я провел последующие дни совершенно пассивно, не имея никакого стремления. Но, я заметил, что при этом я не чувствовал никакой депрессии». И, на другой Даршан, Нирод увидел Шри Ауробиндо «серьезным и строгим», а Мать одарила его ангельской улыбкой. Но, наиболее ярким указанием на открытость и восприимчивость Нирода является его поэма:

Момент касанья – что за дивные потоки радости приносит
Струятся через тусклую бездушную пустыню моей жизни
Ручьем прохладным там, где земля не знала тени! ...
Конечное в момент сей краткий пьет
Бесконечность.

Заметки Капали Шастри в этом вопросе более краткие, но очень выразительные. Так, после Даршана Дня Рождения Матери в 1936 году он сделал следующую запись: «Шри Ауробиндо улыбнулся мне с узнаванием. Мать выглядела милостиво, своим взглядом ставя печать на его благословениях.» Снова, в тот же самый день на следующий год он написал:

Мать смотрела долго на меня с очень благосклонной улыбкой и ее благословение длилось дольше, в то время, как мое лицо покоилось на ее коленях. Шри Ауробиндо выглядел величественно, как всегда, но был совсем несерьезным...

Даршан всегда был плодотворным моментом, действием божественного заверения, моментом во времени и вне его, когда что-то истинно вечное открывалось и обреталось. О немедленном результате Даршана свидетельствуют слова одного из посетителей:

Один взгляд Шри Ауробиндо в сердце человека, и все трудности преодолены. Его глаза сияют светом, который наполняет душу и воспламеняет ее. Это пламя становится все сильнее и сильнее. Он помещает в сердце человека семя Божественной любви, которая обязательно прорастет...

Такими были во время Даршана обретения садхаков, учеников и посетителей, которые представали один за другим перед взором Шри Ауробиндо и Матери, и получали прикосновение их ладоней в роли материального символа их благословений. Несомненно, стоило ждать целые недели, месяцы и (в некоторых случаях) даже годы; ибо, когда еще можно было получить милость?

III

С точки зрения Шри Ауробиндо и Матери Даршан также имел особое значение, для них это был тщательно контролируемый духовный эксперимент. Каждый раз Шри Ауробиндо и Мать пытались принести вниз силу сознания, Луч Света, вибрацию Блаженства Бытия, и они наблюдали за тем, как садхаки и другие посетители принимают его: открываются ли они с готовностью или же это только тамасичное и раджастичное сопротивление. Например, Шри Ауробиндо написал следующие слова о Даршане, в день его 65-летия, 15 августа 1936 года:

В целом последний Даршан прошел хорошо. Я теперь больше не пытаюсь принести вниз что-то конкретное, но только наблюдаю за прогрессом в деятельности Силы и Сознания, которые уже присутствуют здесь, за проникновением высшего Света и Силы сверху, и в этот раз произошло очень удовлетворительное пересечение трудного рубежа, которое обещает принести хорошие результаты в ближайшем будущем. Была проделана работа, которая в течение длительного времени не могла достигнуть успешного завершения и которая имела большое значение... она составляет часть единого целого, которое будет возможно объяснить только тогда, когда все будет готово. Но, это придает сильную практическую уверенность, что работа будет сделана.

В Йоге, которая, по истине, была постоянной борьбой и маршем, Даршан произвел на Шри Ауробиндо впечатление пересечения трудного рубежа, предзнаменующего окончательную победу. И, разве нисхождение Супраментального Сознания 29 февраля 1956 года не стало самым решающим переходом в Новое Будущее, изменившим весь характер общения с Божественным, принеся коренные изменения в отношения Шри Ауробиндо-Матери-ученика? Как Мать объяснила в своей беседе 15 августа 1956 года, – в день, когда она  давала каждому посетителю цветок символизирующий супраментальную манифестацию,

В те дни, когда Шри Ауробиндо давал Даршан, перед этим всегда происходила концентрация определенных сил или определенной реализации, которую он хотел дать людям. И поэтому, каждый Даршан знаменовал следующий этап; каждый раз добавлялось что-то новое. Но, это было в те времена, когда количество посетителей было очень ограниченным. Все было организовано по-другому и было частью необходимой подготовки.

Но, сейчас эта особенная концентрация происходит и в другие моменты, не только в определенные дни или дни Даршанов. Это стало происходить более часто, по другим поводам и при других обстоятельствах.  Движение стало гораздо стремительнее, оно стало маршем вперед, в котором одна стадия следует за другой со все большей скоростью. И, возможно, за ними стало труднее угнаться; и, если человек не пытается поддерживать необходимый ритм, он гораздо быстрее остается позади, чем прежде; тогда у человека появляется чувство, что он опоздал или его оставили. Все стало меняться гораздо быстрее.

 

IV

В конце тридцатых годов, словно для того, чтобы компенсировать утрату долгих медитаций, пранама, утренних интервью и игр, бесед и вечерней церемонии раздачи супа, существовавших в ранние годы Ашрама, садхакам был предоставлен новый духовный опыт в форме ежедневного балконного даршана. Эта уникальная форма духовного договора между Матерью и её детьми, начавшаяся, как индивидуальная милость, вскоре переросла в универсальную привилегию. Мриду была преданной садхикой из Бенгалии, которой не только позволялось готовить для Шри Ауробиндо, но даже каждый день мельком видеть его, когда она забирала в полдень свою посуду. В начале 1938 года ей была предоставлена комната в здании на улице Сент Жиль, расположенном напротив северного балкона, который примыкал к комнате Павитры в главном здании Ашрама. Говорят, что именно тогда она объявила, что не будет завтракать до тех пор, пока не получит даршан Матери. Мать согласилась выходить на этот балкон, чтобы Мриду могла видеть её из своего окна с противоположной стороны улицы. (Этот даршан прекратил своё существование, когда Мать серьёзно заболела 16 марта в 1962 году. Интересно, что Мриду покинула свое тело в сентябре 1962 года. Её дом стал известен как Дом Прасада из-за того, что она раздавала «прасад», еду, которая оставалась в блюдах, которые она относила Шри Ауробиндо.)

Обычно Мать выходила на балкон с 6 до 6.15 утра, и вскоре некоторые садхаки и посетители Ашрама тоже начали собираться, чтобы получить эту утреннюю милость. Это стало опытом огромной значимости, приравнивавшимся, к священному ритуалу начала нового дня и его деятельности. “Каждый обычай, каждый ритуал”, - писал Нареш Бахадур в конце пятидесятых, - “при частом повторении становится банальностью. Но, Балконный Даршан всегда остаётся постоянно новым и непреходящим откровением. Несмотря ни на что, он сохраняет неувядаемую свежесть на Духовном уровне.” Безмолвная толпа замирала в ожидании – и внезапно на балконе появлялась Мать:

Короткий вечный символ повторился свыше…
Рассвет её сияньем окружил тонов чудесных
И погрузил в часы своё семя величья.
Мгновенья гость сияло божество:
На жизни тонкой грани замерло Виденье
Склонившись над землею погруженной в думу.

12 октября 1959 года Мать написала одному из молодых учеников:

Каждое утро на балконе, после того, как я устанавливаю сознательный контакт с каждым из присутствующих, я отождествляюсь со Всевышним Господом и полностью растворяюсь в Нём. Тогда моё тело, полностью пассивное, становится ничем иным, как каналом, через который Господь свободно проводит Свои силы и изливает на всех Свой Свет, Своё Сознание и Свою Радость, в соответствии с восприимчивостью каждого.

В результате, этот ежедневный даршан также оказывал различное воздействие на разных людей, и даже на того же самого человека в разные дни. Некоторые видели в Матери ту или другую почитаемую ими Силу и Ипостась Махашакти, и некоторые день за днём видели вокруг неё ауру. В отношении ауры Матери, Шри Ауробиндо в ноябре 1933 года написал следующее:

То, что люди видят вокруг Матери, это, прежде всего, её аура… а, затем, силы Света, которые изливаются из неё, когда она концентрируется, как она делает всегда, например, на крыше… Обычно люди не видят этого потому, что это тонкое физическое, а не материальное явление.

Садхаки и ученики, которые развили такое тонкое видение – и те, кто обладали высокой психической восприимчивостью – были способны видеть её ауру, и даже после того, как Мать уходила с балкона, некоторые из ее последователей оставались стоять немного дольше, с отстранённым и погруженным в себя видом, возможно, по прежнему видя Мать, и ауру вокруг неё. В то время, как у немногих были такие особенные опыты, можно сказать, что остальные, даже в их наиболее прозаические реакции ощущали прикосновение чего-то необычайного, и для подавляющего большинства Мать, когда она появлялась на балконе, была скорее как:

Роза восхода, улыбкой своею озаряет взор каждый,
Любовью своею подобна полудню нагому:
Не пламя, но дыханье в ней Духа покоя,
И изливает она всепристутсвие солнца.

Однажды, когда кто-то захотел узнать, почему складывается впечатление, что Мать «каждый раз выглядит по-разному», Шри Ауробиндо написал: «Я думаю, это, скорее всего, зависит от той индивидуальности, которая проявляется на переднем плане – так как, она обладает множеством индивидуальностей, и ее тело достаточно пластично, чтобы выразить каждую из них, когда они выходят вперёд». Сама Мать однажды призналась, что «во время каждого Даршана я чувствую, что становлюсь другим человеком… кем-то, кого я очень хорошо знаю, с кем я, возможно, жила, но не это я… другими словами, тело говорит: ‘Это не я’».  И затем, подразумевая даршан на Террасе 24 ноября 1967 года (21 февраля 1963 года, в 6.15 вечера Мать дала нам даршан с «Террасы» (крытой восточной веранды, расположенной на втором этаже Дома Медитаций), «первый почти за девять месяцев, начиная с 18-го марта прошлого года». согласно другому источнику она выходила в последний раз 20-го марта. Нужно также отметить, что, начиная с этого момента, она стала выходить на Террасу только в дни четырёх Даршанов и всегда примерно в одно и то же время, вплоть до самого последнего раза 15 августа 1973 года), она добавила:

Когда я вышла на балкон, это был кто-то… (и это случается со мной, время от времени, но всё чаще и чаще) кто-то, кто смотрит с определенного плана вечности чувством с огромной добротой (что-то подобное доброжелательности, не знаю, как выразить это), но абсолютным покоем, почти безразличием, и оба эти чувства присутствуют одновременно, взирая вот так (Мать изображает волны, расходящиеся далеко вниз), словно всё это виделось издалека, с очень больших высот, из самых… как бы это объяснить? виделось чем-то подобным видению вечности. Тело говорило: «Я должно стремиться, должно быть такое стремление, чтобы Сила смогла спуститься на всех этих людей», и Это, это было подобно (стремительный сметающий жест сверху-вниз)… И все это тело чувствовало, словно что-то использовало его.

V

Были и другие дни, которые были причиной праздничного настроения в Ашраме. Первый день каждого месяца назывался днём Благосостояния, день, когда садхаки получали от Матери вещи необходимые им на следующий месяц: одежду, канцелярские принадлежности и другие предметы первой необходимости. Поскольку Ашрам, находясь под руководством Матери, воздерживался как от угнетающего аскетизма, так и от разлагающей роскоши, основное ударение делалось на достаточно «процветающем» достатке. То, чего пытались достигнуть в Ашраме, было не математическим равенством, но, скорее, отвечало конкретным нуждам каждого садхака: и всё остальное делала Милость Матери. Таким образом, первый день каждого месяца приносил благословение садхакам, и они были счастливы получить всё необходимое из рук самой Матери.

25 декабря 1929 года, вспоминает Мритунджой: «Вечером после возвращения из Зала раздачи Супа, и прежде чем подняться в свою комнату, Мать раздавала на лестнице в Доме для Медитаций маленькие зелёные листья. Прежде чем начать раздачу, Она сказала: «Эти листья называются «Новое Рождение»; но это не новое рождение в теле, а рождение в новом сознании. Они будут раздаваться всем, и в зависимости от восприимчивости каждый получит соответствующую реализацию». Затем она начала по очереди раздавать пригоршню листьев каждому. Ее лицо в этот момент было удивительным, перед всеми предстало воплощённое Божественное». Сахана Деви вспоминает, что эта практика закончилась в 1939 году. И только после прибытия в Ашрам детей, 25 декабря постепенно стало праздноваться как Рождество, когда также добавлялись и материальные подарки, день, изначально известный как день возрождения Света.

Среди прочих знаменательных дат в календаре Ашрама были: Новый Год, 4 апреля – день прибытия Шри Ауробиндо в Пондичери в 1910 году и 29 марта – день первого приезда Матери в 1914 году и её встречи со Шри Ауробиндо, которая состоялась в полдень.

Приход Нового Года праздновался в Ашраме в полночь 31-го декабря, и в это время всегда происходила необыкновенная концентрация стремления. До 1932 года садхакам разрешалось подниматься в комнату Матери, чтобы сделать пранам и получить её благословение. Воспоминания Саханы Деви о наступлении 1929, 1930 и 1931 годов почти возрождают, подобно фениксу, эти моменты:

Для нас этот час был замечательным переживанием, когда в наших безмолвных глубинах всё словно приходило в гармонию с темной ночью. И Мать тоже, казалось, раскрывала себя в вечности воплощенной красоты. Мы тоже теряли наши ограниченные личности, когда поднимались в полном молчании по ступеням лестницы, чтобы получить её прикосновение вечности, бережно поддерживая внутреннее стремление к новому рождению. Как только мы пересекали порог комнаты, мы сразу же видели Мать, которая восседала на кресле, и была слабо освещена тусклым розовым светом - это было явление из мира розовых грёз. Только её лицо было ярким, таким, как первый проблеск утренней зари… После того, как мы вставали из нашего поклона, она благословляла нас своей сияющей улыбкой и давала что-то более материальное, вроде апельсина или плитки шоколада. Что бы она ни давала, каким бы внешне незначительным оно не было, оно казалось нам предназначенным разбить вдребезги наш сон в неведении.

Болезнь Матери в октябре 1931 года привела к изменению процедуры празднования ночи 31 декабря в канун наступления 1932 года. В этот раз садхаки собрались до полуночи в Медитационном Зале и прилегающем к нему дворике, и, по мере того, как пламенные порывы многих людей слились в единое море безмолвного стремления, состоялась коллективная медитация. Затем в благословенный момент рождения Нового Года, снова цитируя Сахану Деви:

….как вспышка света, разорвавшая на части покров тьмы, раздался звучный аккорд органа и вместе с ним разлился в песне её голос. Её голос обладал волшебной силой, восходящей из самых глубин, словно пытаясь пробудить наше сознание к встрече света свыше.

Мелодия этой чудесной музыки, казалось, уносила слушателей на небеса абсолютной полноты и покоя, и когда музыка подошла к концу, садхаки стали подходить к Матери, чтобы получить её благословения вместе с конфетами или фруктами. «Мать предстала предо мной», - вспоминает Ромэн Палит, - «как Королева Красоты в полутьме полночи».

VI

С 1933 года Мать начала раздавать всем новогодние послания, возвещая Новый Год своей чудесной музыкой. Постепенно, эти послания распространились и за пределами Ашрама, и, таким образом, многие, кто не мог принять участие в полуночной церемонии, могли получить благословления Матери и наставление в новом году. Садхаки и ученики ставили открытку с новогодним посланием на свой стол, где, в течение целого года, она служила им постоянным напоминанием и защитой. Со временем, новогодние послания стали нести в себе силу «Дневного Задания» духовного Генералиссимуса, ведущего войну с силами тьмы, неведения и тамаса, которые были постоянной угрозой жизни на земле.

Первые новогодние послания были заряжены особенной духовной силой. Сочетание медитации и молитвы, твердого намерения и призыва, послания задевали чуткие струны в душах садхаков и становились движущей силой для  нового стремления и целенаправленного действия:

1933: Пусть рождение нового года станет новым рождением сознания в нас. Оставив прошлое далеко позади нас, мы устремимся к сияющему будущему.

1934: Господь, год уходит, и мы склоняемся перед Тобой в глубокой признательности. Господь, год возрождается вновь, и наша молитва устремляется к Тебе. Пусть наступающий год станет для нас зарёй новой жизни.

1935: Мы отдаём Тебе в этот вечер всё, что искусственно и ложно, всё, что одевает на себя маску и подражает истине. Пусть исчезнет оно вместе с уходящим годом. Пусть останется в новом году только то, что совершенно, истинно и искренне.

1936: О Господь! Сделай так, чтобы этот год стал годом Твоей Победы. Мы стремимся к тому, чтобы полностью отдать себя Тебе, и эта самоотдача сделает нас достойными её.

1937: Слава Тебе, О Боже, Тебе, кто преодолевает все преграды! Сделай так, чтобы ничто в нашем сознании не стояло на Твоём пути.

1938: Боже, сделай так, чтобы всё в нас было готово к Твоей реализации. В канун нового года мы склоняемся перед Тобой, Господи, Верховный Создатель.

Но как эти послания впервые зародились в глубине сознания Матери и достигли своего выражения в словах такой силы и точности? Они были записаны Матерью на французском, в спонтанной легкости и классической безукоризненности, и даже в английском переводе они сохранили свою живую силу и выразительность оригиналов. Повинуясь какому импульсу, какой тайной силе, пришли эти слова, чтобы зажечь человеческие сердца, поставить перед нами задачу, и направить нашу жизнь прямо к цели? Разумеется, существовала необходимость в ежегодном сообщении для сообщества Ашрама и обширного круга последователей во всём мире. Но, в случае Матери, нельзя говорить только об интеллектуальном или литературном творчестве. Также её слова никогда не были лишь советом или наставлением для других. Много лет спустя, Мать как-то объяснила, что новогоднее послание приходит к ней в ответ на недавнее событие или опыт. Новогоднее послание было чем-то вроде пророчества для будущего года. Это могло быть предупреждение, заверение или надежда.

Например, Мать объясняла, как пришло к ней новогоднее послание 1 января 1958 года:

Это был опыт, нечто произошло, и когда оно случилось, я записала его и этот опыт произошел как раз тогда, когда я вспомнила, что мне нужно написать новогоднее послание для следующего года, года, который начинается сегодня. Когда я вспомнила, что я должна что-то написать – в тот же самый момент – пришел этот опыт, и, когда я записала его, я увидела, что это было... это было послание для нового года!

На первый взгляд, это было личным опытом, духовным видением или изменением сознания; но с точки зрения важности его в человеческом понимании, этот опыт реализовал себя универсальным посланием.
 

VII

Практика распространения посланий началась ещё 21 февраля 1927 года, когда Мать раздала садхакам копии того, что впоследствии стало первой главой книги Шри Ауробиндо «Мать», начинающейся с мантрических слов:

Есть только две силы, которые могут осуществить в своём взаимодействии великий и тяжелый труд, являющийся целью нашего усилия – это постоянное и неослабевающее стремление, призывающее снизу и высшая Милость свыше, которая отвечает ему.

Все её послания были обращены к человечеству в целом, и можно было видеть параллели, – даже если у Матери не было специального намерения проводить их, - между самим посланием и глобальными перспективами для Человечества. Но послания к Даршанам обычно предназначались для того, чтобы оказать прямое воздействие на прогресс садханы. Как однажды объяснила Мать:

Всё, что говорится в послании к Даршану, было изучено, доказано и проверено заранее. А в день Даршана это даётся людям. Вначале ставится эксперимент, затем он оглашается публично. Первое движение – это индивидуальное развитие; во время Даршана оно распространяется на других.

Индивидуальное движение – начавшееся с Матери – было, конечно же, самым важным моментом; оно придавало движению начальную силу динамизма. Но и массы, коллектив тоже должен был быть заряжен силой, чтобы генерировать необходимый движущий импульс. Таким образом, после исследований, испытаний и, наконец, открытия, Истина - была ли она в форме цитат из работ Шри Ауробиндо или Матери или, получала новую формулировку, больше подходящую случаю - распространялась в дни Даршанов, и отпечатанные копии заблаговременно рассылались в другие центры Ашрама с тем, чтобы их раздали и люди смогли на них медитировать в тот же самый день. «Это экстернализация опыта», говорила Мать: «Это способ распространения влияния, распространения послания более широко». Тогда как индивидуальный опыт или движение было «более стремительным и более проникающим», коллективная практика формировала «некую основу», которая в одно и то же время и ограничивала, и поддерживала индивидуальное усилие:

А то, что необходимо – это баланс между двумя этими движениями. Таким образом, чем стремительнее индивидуальное продвижение, тем больше необходимость в расширении и усилении коллективной основы.

Мать и Шри Ауробиндо рассматривали свою Интегральную Йогу, как алхимический процесс, изменяющий человека и мир, как трансформацию человеческого и земного в Божественное. И каждое проверенное достижение, каждый взятый рубеж, каждое восхождение сознания на индивидуальном плане должно было быть разделено со всем миром, чтобы то, что было индивидуальной победой для Шри Ауробиндо или Матери, могло стать со временем движением вперёд всей человеческой расы, всеобщей победой.